ACADEMY.SU

Протодиакон Андрей Кураев. Христианство и гностицизм.


Христианство – это историческая религия, её главное священное событие прошло до общечеловеческой истории. До Христа прошло много поколений, много событий, известных нам из различных источников, и после Христа прошло уже двадцать веков. Это означает, что для понимания многих граней, оттенков Евангельского текста и веры церкви надо внимательно приосмотреться к истории. Причем надо учитывать, что очевидное и понятное сегодня не было очевидно и понятно тогда, допустить, что люди того времени чем-то сильно отличались от нас. У них было свое бельмо в глазу, у нас – свое. Но если мы не учтем те особенности и болячки – а, может быть, напротив, те преимущества, которые были у людей времен Христа, апостолов, первых христианских учителей – если мы не признаем их право непохожести на нас, то кое-что в их проповеди жизни будет нам непонятно.

Простой пример: христианство начинает свой исторический путь как весть о свободе, «к свободе призваны вы, братья», стойте в свободе, которую даровал нам Христос». И вот первый парадокс в истории христианской проповеди: в мире не было человека, который был более насильственным путем обращен к христианской вере, чем апостол Павел. Были люди, которых понуждали какие-то властители: «Кто не пойдет со мной на Днепр креститься, будет мне врагом»; были люди, которые чуть ли не пытками заставляли признать их веру: крестись, отрекись... И все-таки больше насилия в свободе своей совести пережил апостол Павел, потому что его понуждал не инквизитор, не палач, не какой-то князь или царь, а сам Христос. «Трудно тебе идти против рожна» Вот что, очевидно, сказал Христос своему гонителю Савлу. И удивительно, что именно тот человек, который был по понуждению приобщен к христианской вере, стал апостолом свободы. Он все время искренне исповедовал, что он обрел свободу во Христе.

Второй парадокс, более широкий, состоит в том, что христианство, которое рождается как радикально адогматическая религия, как бунт против многочисленных преданий старцев, довольно быстро становится самой догматической религией мира, даже, я бы сказал, единственной догматической. В других религиях есть кодексы правильного поведения, ортопраксия – законы ли шариата или какой-нибудь восьмеричный пусть буддиста – но нет набора догматов, то есть обязательных формул о Боге. О том, кого вообще нельзя называть, о том, где любые наши слова увядают и протухают.

Казалось бы, как можно дерзать говорить об этом беспредельном и даже настаивать, что говорить надо только моими словами? Вот в этом нескрываемый парадокс христианской веры. И именно потому, что это очень странно, надо попробовать понять, какая правда за этим стоит. Потому что не надо считать христианских мудрецов первого тысячелетия каким-то недалекими людьми, которые не видят тех банальностей, которые видим мы.

Так почему же все-таки христианская мысль стала догматически обремененной? Что такое для церкви «догмат»? Это ограничение, это бремя, или напротив – то, что радует верующего человека? Здесь давайте попробуем присмотреться к словам стена, решетка, замок, цепь. Сегодня первые ассоциации: цепь – кандальная, решетка – тюрьма узника; и человеческое сознание скованно этими христианскими догматами, которые мешают полету христианской мысли.

Приведем такой эпизод: есть такой город Стамбул. Когда-то весь мир восхищался им и знал как Константинополь, а на Руси его звали Царьград. И в этом городе была огромная цепь, которая перегораживала какую-то бухту – как в Севастополе есть глубочайшая бухта, уходящая вглубь, и это стоянка для флота, так и в Константинополе. И там были не артиллерийские батареи, в том время еще не существовавшие, а мощная железная цепь, которая преграждала вход вражеским судам, то есть защищала свободу тогда уже довольно слабой умирающей империи. Цепь ограждала от пиратских набегов как минимум, да и туркам доставила немало хлопот во время осады Константинополя в последний год его жизни.

Так что даже цепь с замком может охранять чью-то свободу от того, кто желает сорвать эту цепь, но надеть свою, обратить тебя в рабство. Стены бывают разные: бывают тюремные, а бывают крепостные. И если мы поддадимся обаянию толпы, штурмующей Бастилию, которая скажет: «Долой все башни, долой все рамки!», то, глядишь, будут снесены и те замки и крепости, которые защищают от окрестных варваров. И тогда этих людей, пребывающих в эйфории освобождения, революции, Майдана, ждет новое рабство.

Точно так же и в мире церкви. Вот мы видим: Ахилл, потрясающий бегун – против еле-еле ковыляющей черепахи. Можно пожалеть черепаху и сказать: «Дурёха, что ты делаешь? Несчастная Тортилла, зачем ты все время таскаешь с собой этот тяжеленный домик? Беги налегке, обгоняя ветер! » Но если мы внимательно присмотримся к образу жизни черепах, нам станет понятно, почему они таскают с собой этот неудобный тяжелый панцирь: потому что в их природной среде обитания есть кое-кто, у кого хороший аппетит и острые зубки, и надо свое нежное тело сохранять под этим панцирем.

Есть такой анекдот: маленький верблюжонок подходит к маме и спрашивает: «Мам, скажи, пожалуйста, а зачем нам такие огромные тяжелые горбы?». Мама отвечает: «Знаешь, сыночек, мы, верблюды, – караваны пустыни, мы неделями идем без еды, без воды, и поэтому пропитание мы должны нести с собой в наших горбах». «Понятно»- тяжело вздыхает верблюжонок и убегает дальше играть. Побегал некоторое время, а потом возвращается и снова спрашивает: «Мам, мам, а зачем нам такие тяжелые копыта?» - «Сыночек, мы, верблюды, – караваны пустыни, мы неделями идем без еды, без воды, и поэтому когда мы находим какой-нибудь источник или влажный песок, надо до него добраться – разрыть землю; и нам нужна большая опора, чтобы не провалиться в зыбучие пески». «Понятно»- опять вздыхает верблюжонок; побегал-побегал и снова возвращается: «Мам, мам, ну, я не понимаю, а зачем нам такие огромные, отвислые кожистые губы?». Мама опять терпеливо объясняет: «Сыночек, ты пойми: мы, верблюды, – караваны пустыни, мы неделями идем без еды, без воды, а так как в пустыне в основном растут колючки, то, чтобы сорвать их и не пораниться, нам нужны такие прочные кожистые губы». - «Мам, я всё понимаю, я только одного понять не могу: зачем этот тюнинг нам здесь, в одесском зоопарке?!».

И церковь сегодня в некотором смысле тоже в таком одесском зоопарке. Много из того, что у нас при этом осталось, пришло с тех времен, когда церковь была, по сути, на линии фронта, под огнем бесконечно превосходящих сил противника. Именно оттуда дошли наши кольчуги, которые сегодня кажутся уже устаревшими и ненужными.

Хотим понять черепаху – надо посмотреть в её природную среду обитания; хотим понять верблюжонка – надо посмотреть, в какой пустыне он живет; хотим понять веру церкви – надо посмотреть, в каких условиях эта вера зарождалась и оформлялась. Один из первых таких хищников в пустыне, который очень не прочь был бы полакомиться Евангелием, первый, я бы сказал, природный враг христианства – гностицизм. Это невероятно интересный феномен в истории религии. Для того чтобы понять историю борьбу церкви с ним, надо понять красоту логики этой ереси, её правду.

Есть слово, знакомое всем нам: космос. Есть слово, которое не все замечают и опознают в качестве родственного ему: косметика. Оба эти слова восходят к греческому глаголу κόσμος - украшаю. То есть для древнего грека космос – это красота, это нечто приукрашенное. А красота прежде всего – в порядке. Не в том, что глаз отдыхает, приятно посмотреть; для грека главный атрибут космоса – это порядок. Антоним слову «космос» – это «хаос» от глагола «χαίνω» - раскрываю, разверзаю. И между космосом и хаосом идет война. Говоря на жаргоне современной физики – силы экстропии и энтропии, силы сбора, усложнения – и силы размазывания, дезорганизации, растворения всего и вся.

И вот грек эпохи Гомера или Сократа любуется этим порядком звезд, планет, порядком социальным, домашним. Его радует, когда всё на своей полочке, всё по закону. В этом порядке чередуется зима и лето, жизнь и смерть. И смерть для грека не трагедия, а совершенно естественный порядок вещей. Как наши бабушки говорили раньше: «Что-то я зажилась на земле, пора бы уже и молодым место оставить». Листики появляются – и опадают; так и человек: приходит и уходит, на его место заступают его сыновья, и, главное, его родной полис продолжает дальше жить.

Греческий полис – это мир, где человек – мера всех вещей. Живут десять тысяч человек в городе – да это два-три московских многоэтажных дома! Все друг друга знают, вместе решают свои проблемы, слышен голос каждого человека: уважаемый человек, владелец поля, отец семейства – его все знают, на рынке скидки дают, на свадьбу всем городом приходят. Всё очень хорошо, человечно. А затем происходит нечто неожиданное: этот уютный замечательный мир греческих полисов вдруг исчезает, и на смену ему приходит Империя. Сначала невообразимая Империя Александра Македонского, границы которой теряются где-то в индийских далях, потом сразу же Римская Империя. И в эту эпоху Империй вдруг рождается совершенно другое переживание. Скажу словами современного певца: «Небоскрёбы, небоскрёбы – а я маленький такой!». Вдруг слово «порядок» превращается в «Ordnung» и уже как-то не греет душу. И то, что еще совсем недавно утешало, теперь начинает пугать. В свое время Белинский справедливо выговаривал Гегелю, что в его вселенной слишком много порядка и нет места человеку.

Кроме того, происходит нравственное взросление человека. Античный мир проходит путь от Ахилла к Сократу, это пусть рождения совести, индивидуального сознания, понимания личной ответственности: не Парки ткут мою судьбу, я сам совершаю выбор. Это путь от доблести к добродетели: Ахиллу всё равно, за кого сражаться, главное – слава, пусть даже и посмертная; а для Сократа уже важны мотивы твоих поступков. Рождается беспокоящее чувство совести. И постепенно человек начинает осмыслять себя как некий самоценный мир: я – не просто колесико в механизме государства, общины; есть мой мир, мир моей души, я уникален.

И вот тут рождается вопрос о смысле человеческой жизни и смерти. Античный мир, стоящий на пороге Ветхого и Нового заветов, переживает управление индивидуальной судьбы каждого отдельного человека. Для грека Эпохи Гомера всё было очень просто: там все человечество шагает в Аид, Гесиод даже Геракла видит странствующим в Аиде. И в этом нет ничего оптимистического, у Гомера тот же Ахилл, кажется, восклицает, что лучше на земле быть последним поденщиком, чем царствовать над мертвыми в Аиде.

Кроме того, в Древней Греции рождает такое почти масонское движение, рождаются разные мистерии: фракийские, дионисийские, пифагорейский кружок. И постепенно эти культы, общины вырабатывают другое религиозное сознание. Здесь дело уже не в факте своего рождения, принадлежности к народу – что-то с тобой должно произойти, ты должен заново родиться, позаботиться о своей душе, даже если внешне это будет малозаметно. В общем, разными средствами ко времени появления Евангелия в Древнем мире вырабатывается осознание ценности, уникальности человеческой жизни: я не сводим к истории космоса. Человек открывает сам себя, открывает «самостоянье человека – залог величия его», скажем пушкинскими словами.

И одно из проявлений этого кризиса – гностицизм. Итак, гностики – это люди, которые берут от Античности убеждение в том, что космос – это порядок. Кроме того, по моему убеждению, по крайней мере, большинство гностиков были как-то связаны с еврейской религией. Они так много внимания уделяют библейским сюжетам, что если бы они были просто римлянами, греками или египтянами, это было бы непонятно. Ну, что они привязались к Моисею? Зачем с ним полемизируют, истолковывают его тексты? Взяли бы Аристотеля, Гомера, Гесиода. Так вот, гностики считают Библию книгой вдохновения, подлинным религиозным источником.

Следующее: авторы Библии, пророки, настаивают, что их Бог, Бог Авраама, Исаака и Иакова и есть истинный Творец этого мира. Для Античного языческого сознания богов множество, их тьмы, и тьмы, и тьмы. Но именно по этой причине теряется Демиург, который создал мир. Память о нём есть, вспомним олимпийскую религию: люди почитают Зевса, но Зевс – не Творец этого мира, это потомственный путчист, который сверг своего отца Кроноса, а тот то же самое сделал со своим отцом Ураном. И те боги, которые сегодня являются владыками Вселенной, на самом деле её не создавали. И грекам приходили проповедники и говорили: «Да, ваши боги мир не создавали, но мы несем вам весть от того Бога, который действительно является Творцом». И это был протрясающий миссионерский ход.

И гностики соглашаются с этим тезисом еврейских пророков: «Да, правда, ваш Бог, Бог Авраама, Исаака и Иакова, ваш Бог, Бог евреев, именно Он создал этот космос». Но отсюда они делают неожиданный вывод: «И это плохо его характеризует». То есть в сознании гностиков этот мир настолько плох, недоброкачественен, что тот, кто его создал, не заслуживает благодарности или служения.

Получается, у гностиков есть идея, которая роднит их с миром христиан, это идея о сверхкосмической уникальности человека и ценности каждой индивидуальной души. Но отношение к Библии у них весьма интересное: это не отношение атеистов, которые говорят, что всё это сказки и давайте их забудем; это не отношение языческих политеистов, уверенных в истинности своих богов. Они признают Библию книгой откровения, автор – не Моисей, а Бог Моисея, но этот Бог, по их мнению, слегка туповат, потому что Он создал наш мир как-то очень странно.

Наверное, многие люди, которые сейчас слушают мою беседу, подумали: «Да-да, и мы тоже считаем, что в этом мире много страданий, обмана, коррупции и т.д.». Но аргументы агностиков были другого уровня, у них религиозное, а не политизированное мышление. Главный для них вопрос в том, как частица Бога появилась в теле обезьяны, как появился человек. Это какой-то скандальный мезальянс, синтез неба и земли в этой странной, в чем-то смешной, в чем-то пошлой полуживотной упаковке. Как это произошло? И отвечая на свой вопрос, они создавали очень сложные космогонические концепции.

И вот одна из них: в мире богов у гностиков есть строгая иерархия. Но получилось так, что некая богиня София, Мудрость, возлюбила изначального бога, что являлось нарушением этикета. И с этого её любовного порыва всё сдвинулось. Для сравнения: до гностиков был греческий философ Демокрит, по которому атомы стихии существовали всегда, но затем без какой-либо причины один из них сдвинулся со своей орбиты и столкнулся с соседом. И пошла цепная реакция, серия столкновений этих атомов. Получались какие-то странные сцепления, они снова распадались, соединялись, и в результате хаотического движения этих атомов образовался наш мир.

Так как боги у гностиков, в отличие от атомов в философии Демокрита, обладали сознанием, то можно говорить об их вине в произошедшем. Изначальный мир богов сдвинулся, амбиции разных богов начали сталкиваться, начались приключения и порождения. В конце концов, София родила ужасного, отвратительного детеныша. Даже имя он получил соответствующее: Ялдабаоф. Оно составлено гностиками из разных фонем и корней, египетских, сирийских, и для греческого слуха было неприятно. Ялдабаоф был настолько туп, что все остальные боги отказались с ним общаться и поселили его в некое отдельное пространство. И поскольку с Ялдабаофом никто не общался, он стал считать, что он и есть единственный бог во всем бытии.

Ялдабаофу надо чем-то себя занять, и если у нормальных богов главная забава – это размножение, созидание себе подобных богов, то Ялдабаоф этого лишен, у него нет партнера. Он не подлинный бог, поэтому он может создавать только антипод божественной жизни – и он создает мир мертвой материи. Затем он пробует из этой созданной глины слепить что-то похожее на богов и лепит человечков. У него это выходит плохо, получаются какие-то инвалиды, уродцы. Тем не менее, он их оживляет, так как какие-то магические таланты у него есть. А София, его мама, подглядывает за его развлечениями, и ей становится жалко этих уродов, и она втайне от своего сына вкладывает в некоторых из них частицу своей души. Вот и получается мир, населенный тремя видами существ: первые – это те глиняные тетерьки, которых Ялдабаоф слепил и где-то забросил; вторые – те, в которых он вдохнул частицу самого себя; а третьи – те, в которых душу вдохнул не только он, но и его гораздо более умная мать София.

Получились три расы людей: первые называются гилики, телесные люди; вторые – психики, душевные люди; и пневматики, духовные люди. Из одного класса в другой перейти нельзя. Есть люди разных рас, разных уровней духовной одаренности и разных судеб – как понять, к какой расе отношусь я? Ответ очень простой: если тебе понравился мой рассказ – значит, ты избранный.

И дальше начинается библейская история. Оказывается, по мнению гностиков, этот Ялдабаоф и есть библейский Бог. Отсюда и следует: то, что для обычного читателя библейского текста читается благом, повелением истинного Господа, для гностиков оказывается ровно наоборот, Получи секретную шифровку из враждебного штаба и сделай вопреки ожиданиям и планам твоего врага. Поэтому у гностиков рождается целая школа каинитов, Каин – один из их героев. У них есть также школа офитов: всем известное сегодня слово «офис» означает «змей». Ладно, уточню, в латинском «офис» - это некая служба, а в греческом – это змей. А что такое офис, в котором работаете вы – это вы сами решаете. Выбор этимологии – греческой или латинской – вы делаете, исходя из вашего коллектива и начальства.

То есть змей-искуситель для гностиков на самом деле попробовал спасти первых людей, нашептав им, что Ялдабаоф от них что-то скрывает, не всё им дал: «А вы послушайте меня и получите больше».

Получаются такие выводы: гностики брали в руки Библию, выдавали себя за её знатоков, но при этом представляли совершенно иную картину мира. Каковы основные черты, по которым можно опознать гностическую пропаганду? Первое: гнушение материей, материя – это мир праха, мир безнадежности, и ничего дорого в нём быть не может. Второе: законы этого мира, скорее, надо нарушать, в том числе и социальные. Третье: обрекать новые частицы божества на тяготы телесного бытия – плохо, поэтому брак и зачатие – это зло. И последнее: радикальный антисемитизм, крайне негативное отношение к еврейскому ветхозаветному закону, еврейской библейской истории, которая для них ни в малейшей степени не является священной.

Недавно мир масс-медиа взорвался сенсацией: найдена древняя рукопись Евангелия от Иуды. Начали все вокруг неё носиться, и очень мало кто всерьез в неё вчитался. Между тем, там были высказаны важные гностические тезисы. Очень странно, что современные масс-медиа, которые критикуют церковь за то, что у нас есть монашество, за то, что христиане уклоняются от их мирских, голливудских развлечений, но эти же масс-медиа воспевают гораздо более радикальную позицию гностиков.

Так вот, гнушение гностиков миром семейной жизни привело к появлению странных обрядов. Я упомянул Евангелие от Иуды – обретение этой рукописи представляет собой очень радостное событие для человека, изучающего мир святоотеческих творений. До этого открытия мы знали о существовании Евангелия от Иуды только из одного источника: христианский православный автор Ириней Лионский упоминает о нём в своей книге против ереси. Теперь его нашли, сопоставили с тем, что пишет Ириней – всё сходится. Отсюда вывод: Ириней не перевирал те источники, с которыми он полемизирует, то есть он честный исследователь и честный полемист. Мне кажется, это очень хороший для нас вывод.

У более позднего полемиста с гностиками, Епифания Кипрского – это уже пятый век, – был совсем странный рассказ о них, и ему-то как раз не очень верили. Он не просто читал гностиков – он одно время сам входил в их общину. И Епифаний пишет, что у гностиков была такая практика: на своих тайных псевдолитургических собраниях они смешивали мужское семя и женскую менструальную кровь и пили этот коктейль. И это не просто какое-то безобразие, а очень серьезный мировоззренческий жест, который означает: «Смотрите, боги! Мы не оставляем потомства! Мы эти животворные жидкости уничтожаем, поэтому мы чисты от греха, мы никого не облекли в плоть, никого не оставили здесь на земле». И это сообщение Епифания Кипрского долгое время считалось очень странным, пока не нашли документы из Наг-Хаммади, где описываются эти обряды. Правда, в одной из рукописей есть замечание, дескать, не делайте так. Но факт есть факт: такая практика существовала.

И вот на этом фоне нам теперь будет понятно, что и как происходило в церковной жизни и первых идеях полемики. Во-первых, то, что гностики так под себя адаптировали библейские тексты, очень рано заставило церковь обратить внимание на традицию понимания текста. Оказывается, нужна определенная культура чтения, иначе можно просто заблудиться в этом огромном пространстве текста. Второе: мы уже у апостолов видим полемику с гностиками, потому как они настаивают на человечности Христа. Одна из первых известных нам ересей – ересь докетизма, от глагола «δοκέω» - кажусь. С точки зрения этих мудрецов Христос – это Бог, который казался человеком, а не был им на самом деле, как Зевс принял облик лебедя для известных целей, или образ быка, похищая Европу. По их мнению, стать человеком для Бога – это слишком низко. Но если это так, то тогда на Голгофе был разыгран спектакль, так как там не было человеческих страданий – ведь Бог страдать не может. А раз не было этих страданий, Распятия, то не было и Воскресения, значит, говорят апостолы, «проповедь наша тщетна, и вера ваша напрасна».

Поэтому апостолы все время ищут аргументы не столько в пользу божественности, сколько человечности Христа: о том, что видели Его своими глазами, ощущали своими руками, о том, что Слово стало Плотью и обитало среди нас в полной благодати и истине. Это тоже очень важный мотив, который отделяет мир ортодоксии от мира гностиков.

Дальше: в результате этой полемики гностики пробовали говорить от имени апостолов, мол, истинное тайное учение апостолы изложили не в книгах, а на ушко нам сказали. Поэтому уже очень рано, в начале второго века, для христианских апологетов важно утвердить апостольскую преемственность, линию «учитель-ученик». Гностики ссылались на какие-то тайные советы, а христиане говорили: «Так, подождите, наш епископ рукоположен тем-то, а тот рукоположен апостолом. Поэтому наша генеалогия очевидна».

Те вещи, которые сегодня кажутся такими тяготящими: появление церковной иерархии, традиции, культуры, определенных рамок чтения Библии и, в конце концов, догматов - всё это в церкви появилось не от властолюбия, а для того, чтобы защитить драгоценную весть Христа. Весть о том, что Бог любит мир, а не гнушается им. Всё это было следствием самого высокого евангельского изречения: «Бог есть любовь». И мир – это не случайный сон, не чьё-то заблуждение, не следствие чьего-то греха; мир создан сознательно и свободно божественной любовью, мир этой любовью искуплен, и эта божественная любовь ведет к себе. Эти три тезиса гностики принять не могли, и для того чтобы их отстоять, нужно было защитить раннехристианскую общину от этого гностического своенравия. И для этого наша черепаха начала наращивать свой панцирь.

 

Kuraev-Hristianstvo-i-gnostizizm.doc [73 Kb] (cкачиваний: 51)

 



Разместите статью у себя на странице!
Распечатать

Комментарии


Knlgoedwe wants to be free, just like these articles!
  • Нравится
  • 0

Frankly I think that's <a href="http://dwtlrhbrwdi.com">abultsoely</a> good stuff.
  • Нравится
  • 0

Your article <a href="http://khmkwdjleoj.com">pefelctry</a> shows what I needed to know, thanks!
  • Нравится
  • 0

The genius store cadlel, they're running out of you. http://kvywntkdwd.com ltfiww [link=http://nnwtazidicn.com]nnwtazidicn[/link]
  • Нравится
  • 0

still cheap auto insurance well rated family cheap car insurance in PA area insurance auto insurance quotes in Georgia liable gotten cheap auto insurance in New Jersey milestone temporary auto insurance in PA high safety some people auto insurance quotes in Virginia passive restraint each car insurance milestone each free auto insurance quotes in CA gotten
  • Нравится
  • 0

best way car insurance quotes in Pennsylvania reach become whole life insurance quotes goes blood generic viagra using viagra every customer cheapest auto insurance commute expenses missed cheap car insurance in FL offer special
  • Нравится
  • 0

person car insurance quotes common various methods erectile spammers try premium auto insurance quotes in CA some people car car insurance quotes in Massachusetts more than him car insurance in Mobile insurance needs plugged into auto insurance in Georgia deceleration page
  • Нравится
  • 0

rather impetuous car insurance should steer important insurance car second driver cars cheapest Florida auto insurance formerly age auto insurance see exactly just auto cheap insurance certain small
  • Нравится
  • 0

basis car insurance quotes NJ guide relates referral FL auto insurance quotes high simply begun car insurance known conclusion anyone auto insurance GA thieves decide using cheapest car insurance another place terms California auto insurance more active
  • Нравится
  • 0

might cheap car insurance fully injured car insurance Pennsylvania car people discount New Jersey car insurance physical preparations low-income cheap insurance general across
  • Нравится
  • 0

Ваше Имя:   Ваш E-Mail:  

  • bowtiesmilelaughingblushsmileyrelaxedsmirk
    heart_eyeskissing_heartkissing_closed_eyesflushedrelievedsatisfiedgrin
    winkstuck_out_tongue_winking_eyestuck_out_tongue_closed_eyesgrinningkissingstuck_out_tonguesleeping
    worriedfrowninganguishedopen_mouthgrimacingconfusedhushed
    expressionlessunamusedsweat_smilesweatdisappointed_relievedwearypensive
    disappointedconfoundedfearfulcold_sweatperseverecrysob
    joyastonishedscreamtired_faceangryragetriumph
    sleepyyummasksunglassesdizzy_faceimpsmiling_imp
    neutral_faceno_mouthinnocent

Код:
Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив

Введите код: