ACADEMY.SU

Диакон Павел Сержантов - "Духовное пробуждение"


Я диакон Павел Сержантов, кандидат философских наук, доцент кафедры систематического богословия и патрологии православного Свято‑Тихоновского гуманитарного университета. Обращаться ко мне как в церковном варианте, так и в светском - Павел Борисович.

Сегодняшняя лекция посвящена теме передачи духовного опыта, это очень важная тема, потому что духовный опыт человек воспринимает напрямую. Нет такого человека, который живет в вакууме и ни с кем никак не связан - мы всегда общаемся друг с другом и друг другу передаем опыт житейский, научный, религиозный.

Эту тему можно рассмотреть с разных сторон, и, раз уж она заявлена на миссионерских курсах, то и миссионерская составляющая в ней, безусловно, есть. Потому что классическая миссионерская ситуация - это когда человек верующий разговаривает с человеком неверующим, между ними устанавливается связь, взаимопонимание, и в результате такого общения неверующий человек может прийти к выводу, что Бог есть, что Христос - это непросто исторический персонаж из какого-то далекого прошлого, из чужой страны. Так передается вера и некий духовный опыт – не обязательно на уровне «один высказал идею – другой воспринял», но и на более высоком уровне. Я имею в виду «обращение». Так и говорят: миссионер - это тот, кто людей обращает к Богу. И это событие обращения может быть расшифровано как внутри миссионерского контекста, так и внутри контекста аскетического. Потому что точно также обращением называется событие аскетического порядка, а религиозное обращение – это обращение человека к Богу. И чтобы понять это событие внутри аскетического контекста, нужно связать его со словом покаяние, которое часто используется как синоним «обращения». Человек обращается к Богу - это значит, человек кается. Конечно, это специфически-христианская трактовка, понятная православным.

Человек до обращения повернут к Богу спиной: я Его не вижу, не понимаю, я Его не чувствую - и для меня Его нет. А потом кто-то помог мне повернуться к Богу, и вдруг я увидел, что Он есть, и, оказывается, с Его появлением в моей жизни все может измениться в лучшую сторону, это мне нравится. То есть весь путь моей жизни до обращения шел в одну сторону, а после него я «переориентировался», произошла переоценка моих ценностей. И вот то же самое можно назвать другим словом, а именно словом «покаяние».

В обычном сознании покаяние понимается следующим образом: сделав что-то нехорошее, человек сперва себя оправдывает – иначе было нельзя, я был вынужден, на моем месте так бы любой поступил – а потом пересматривает эту ситуацию и начинает осознавать, что по-другому было можно и даже нужно, и тогда раскаивается. Такое покаяние перед другим человеком знакомо всем людям. Но покаяние религиозное – это нечто гораздо более глубокое, потому что речь идет не о том, что на моем счету есть поступки, за которые стыдно, и я мог поступить по-другому. Оно затрагивает не только сферу преступлений, - и церковь убийство считает грехом - не только моральные проступки, например, предательство. Покаяние затрагивает гораздо более тонкие слои жизни: это и дела, и слова, и мысли – сфера, обществу не подвластная.

Покаяние – с древнегреческого μετάνοια (метанойя), буквально: «перемена ума». Это уже больше, чем раскаяние в каком-то проступке, в каких-то словах, даже в каких-то мыслях и намерениях. Покаяние может затронуть образ и характер мыслей человека, направление жизни человека, которое он избрал. Задача эта для одного человека неподъемная – все равно что вытащить самого себя за волосы из болота. Чтобы человеку покаяться в полном масштабе, нужна рука помощи, нужно еще одно заинтересованное лицо – и это Бог. Он призывает человека к покаянию, помогает каяться; в этом и состоит обращение, событие вроде бы миссионерское, а в то же время и аскетическое о котором мы сейчас говорим.

Вопрос из зала: Вы затронули две темы: тема покаяния и тема того, что может привести человека к Богу. Не могли бы Вы объяснить, как мое личное покаяние поможет мне привести кого-то к Богу.

Миссионер – это тот, кто обращает другого человека к Богу, но не через предъявление доказательств: «Ребята, сейчас вы узнаете, что существует не только Северная и Южная Америка, но еще и Господь Бог!» Мы сейчас с вами находимся в этой комнате, видим друг друга, а Бога – не видим, но из этого не следует, что Его нет. Северная Америка не пропадает никуда оттого, что мы ее не видим; но мы можем туда все-таки слетать. А с Богом, если мы не видим, можно познакомиться? - Можно. Напрямую можно? - Можно. И как раз условия для этого знакомства с Богом создает миссионер.

Но это знакомство - не просто признание того, что Бог существует, но признание возможности общения с Ним, определенных отношений. И когда человек обретает веру в Бога, то задается всегда вопросом: «А почему же у меня раньше этого не было, что же мне мешало?» И тут выясняется, что мешало не расстояние, не время - Бог везде и всегда - а мешает человеку только грех. Но этот грех можно уничтожить через покаяние – именно поэтому никакого христианства без покаяния нет. Если человек перестает каяться, то автоматически перестает быть христианином. Он может числиться в такой-то организации, ходить в такой-то приход, здороваться с батюшкой и т.д. - но внутреннее содержание опять пропадает.

И, конечно, и со стороны миссионера покаяние должно быть: потому что если я кому-то объясняю про Бога, но у меня Его нет, то человек чувствует, что мне и без Бога нормально живется, что для меня это формальности; и повлиять я на него так не смогу. Если я куда-то зову и говорю, что там хорошо, но сам в это не верю, то, как только это выяснится, человек скажет: «Ну вот, еще одна, обманка, фальшивка». То есть если миссионер призывает человека к покаянию, к Богу, то и для него самого это должен быть не пустой звук, он сам должен жить этим.

Есть такая притча: один старый монах хотел молодым монахам сделать очень важное поучение: «Братья, сейчас я вам очень важные вещи скажу, вы их, пожалуйста, запомните на всю жизнь». Он достал бумажку, где все было записано, и стал туда смотреть. На то один молодой монах сказал: «Отец, если ты их не можешь запомнить, то и мы не будем запоминать». Если ты это не держишь внутри, то тебе это не особо нужно, может, и мы проживем - жили же до сих пор как-то. Миссионерство - это ж не технология какая-то, психотехника такая. Я однажды был свидетелем применения такой психотехники: еду в метро, в вагон влетает человек десять, один из них подлетает ко мне, весь взвинченный, возбужденный, и начинает мне кричать что-то про Бога, про еще что-то. Кричал, кричал, на следующей остановке вышел, и так не только ко мне, там человек пять, они начали орать на весь вагон. Я понимаю, что ребята не виноваты, им просто объяснили, что если для них своя вера что-то значит, а остальные без неё в ад идут, то и их надо в неё обращать. И показали, что это с таким напором, драйвом выдавать надо. Меня такое не берет - я прекрасно понимаю, что можно какую-нибудь таблеточку глотнуть волшебную, и глаза будут точно такими же, не обязательно в Бога верить. Или можно не о Боге говорить, а о футболе с такими глазами - причем здесь вера? Думаю, никого особо такое не убедило. Я понимаю, что могут быть какие-то психотехники, которые кого-то таким образом затащат в общину религиозную, в секту. Оно того стоит? Это будет живое общение с Богом? Думаю, нет.

Пока у человека все хорошо, он о Боге, о смерти не задумывается. А когда вдруг настигает несчастье – например, трудности жизненные, проблемы со здоровьем, особенно потеря близких - начинаешь понимать, что папа-то умрет когда-нибудь, а ведь мне он дорог, это для меня самый близкий человек на планете, как же дальше? Пока гром не грянет, мужик не перекрестится. А если потом снова небо сияет, опять не надо креститься. Конечно, это отношение к жизни довольно поверхностное. Кто-то, может быть, и доволен такой жизнью, но мне кажется, от такого животным себя начинаешь чувствовать. «Холодильник полный – а зачем мне Бог?» - такое рассуждение нормально для Мурзика и Шарика, но не для Пети и Маши. А для чего мы живем? Жить, не задумываясь о смысле жизни, могут только кошечка и собачка, человек все-таки не животное, а существо мыслящее. И, мне кажется, вот этот вопрос о смысле жизни является для всех нас очень важным. Мы живем в большом городе, постоянно находимся в движении, суетимся. И, я думаю, не у меня одного возникает неприятное ощущение, что жизнь уходит, время тратится на эту мелочевку, а самое главное ускользает. А что в жизни человека самое главное? – тоже очень серьезный вопрос. Для верующего человека самое главное – Бог.

Если я прожил долгую жизнь и у меня были знакомства с интересными людьми, поездки в интересные края, интересная работа и т.д., а Бога не было, то, получается, что было все, кроме самого главного. Некоторые считают, что все можно за деньги купить. Все, кроме самого главного – Бога-то не купишь. Да и здоровье не купишь – только подлечиться можно. Смерть не подкупишь – она все равно придет. Какие-то вещи с одного горизонта не увидишь, и жаль того человека, который всю жизнь в этом горизонте живет. Надо подняться немножко повыше, и тогда становятся видны другие дали и другие цели в жизни.

Голос за кадром

У меня нет готового рецепта. Все-таки общение миссионера с конкретным человеком носит личностный характер. И дело не в противопоставлении «богатый-бедный». У богатых очень часто есть иллюзия полного порядка, и если возникнут какие-то проблемы, они обратятся к специалисту.

Голос за кадром

От человека зависит. Некоторые на определённом этапе начинают понимать, что можно, конечно, заработать еще больше денег, рассовать по разным банкам – но долго ли это будет приносить радость? Ведь когда голодный наконец поел, он это удовольствие от обеда вовсе не так долго вспоминает. Человек вдруг внезапно стал богат – ну, несколько недель, месяцев радость от этого нежданно свалившегося богатства будет оставаться, а потом на каком-то этапе он станет задумываться о дальнейшем.

На самом деле, мне кажется, хорошее миссионерство возможно тогда, когда произошла встреча двух людей, а не человека и исполнителя социальных функций. Если перед вами чиновник или бизнесмен, человек, обличенный в спецодежду, то, конечно, проход в сферу личной жизни закрыт. У него словно прием с такого-то по такое-то время. Когда мы общаемся с человеком, нужно вылезти из своей скорлупы навстречу этому человеку: посмотреть, чем он дышит, чем он живет, что для него главное. Это непросто еще и потому, что мы маски носим, к себе не подпускаем. Никто не обязан быть с вами откровенным, человек может просто вежливо отказать вам – и все, встреча не состоялась. А если все-таки встреча состоялась и вам удалось что-то про него узнать, то тут уже действовать надо по ситуации. Потому что если богатого человека деньги уже не интересует, им может овладеть тяга к власти. Но точно так же вместо этого может проснуться желание помочь другим, оставить после себя что-то хорошее. Или, например, человек думает: «Вот я сейчас усиленно работаю, а когда много заработаю, тогда и отдохну». И сколько так отдыхать можно? Месяц, два, год, даже несколько лет – потом и отдых наскучит, а к надоевшей работе при больших деньгах не очень охота возвращаться. Человек - ненасытное существо. Хорошо животному – оно не глядит далеко, а человек всё чего-то ищет, хоть может до конца сам этого не осознавать.

Человек выходит к самому главному в своей жизни через обращение и покаяние. Хотя само по себе покаяние вроде бы неприятный момент: приходится задумываться о том, где я повел себя недостойным образом, но именно поэтому покаяние в православной традиции получается очень глубоким. И чем глубже человек в себя проникает, тем сложнее ему свои глубинные проблемы изменить – это вообще не по силам человеку, если Бог не поможет. И в православной традиции так и говорится: максимум покаяния - это сокрушение сердца. Что такое сердце? Сердце - это самое средоточие человеческого существа, центр его эмоциональной жизни, куда мы нечасто заглядываем, потому что очень поверхностной жизнью живем. И заглянуть туда на самом деле страшно – есть ощущение, что в бездну заглядываешь. Здесь надо, чтобы Бог помог - то есть покаяние свершается двумя. И так постепенно с помощью Божьей человек может дойти до самых глубин сердца и там порядок навести. Причем одним покаянием дело не обходится: после первого покаяния человек и дальше замечает у себя какие-то грехи – получается, что каяться надо не один раз за всю жизнь. И если человек этот покаянный дух утрачивает, то он утрачивает духовную жизнь в целом. В других религиях так не считается, а вот в представлении православных это именно так.

Но не от всех грехов можно так просто избавиться. Грех – как иная болезнь: не сразу отвяжется, а хроническое заболевание еще и обостриться может. И следующий шаг – это именно борьба со страстями, то есть с очень серьезными грехами. Страсти – это, если хотите, грехи с фатальными последствиями. Одни грехи человека травмируют, другие отравляют ему жизнь, а третьи отнимают духовную жизнь вообще. И когда человек говорит, что Бога нет и что духовную жизнь кто-то придумал, то возникает вопрос: а не закрыл ли себе человек вот эту дверь в духовную жизнь своими же собственными поступками? Поступками, которые он считает нормальными, потому что все так делают, но которые на самом деле ему вредят, потому что отнимают у него это измерение жизни вообще. И вход туда ему откроется только после осознания препятствий, которые ему мешают к Богу пройти, и их устранения. А для борьбы с тяжелыми препятствиями нужна помощь в лице духовника.

Итак, вот эти шаги на духовном пути: обращение, покаяние и борьба со страстями.

Голос за кадром

Очень деликатная ситуация. В своей душе я хозяин, и если я в себе гордость вижу и признаю, то могу себе сказать: «Паша, больше так не делай, потому что это не достоинство в тебе говорит, а гордость». А если я замечу нечто подобное в другом человеке и сообщу ему об этом, реакция на мои слова может быть очень разная. Скорее всего, обличение другого человека в гордости вызовет отторжение с его стороны. Кроме того, само по себе представление о гордости сейчас в обиходе скорее положительное: гордый человек знает себе цену и многого добьется. Церковное представление о гордости отличается: гордыня мешает человеку, изолирует его от других людей, делает одиноким, несмотря на успешность.

Можно, конечно, сделать политическую карьеру, забраться на самую верхушку пирамиды и оттуда на всех смотреть, поплевывать. Всё есть: хочешь – отдыхай, хочешь – работай, хочешь - в одиннадцать приди на работу, хочешь – вообще сегодня не приходи, ты сам себе начальник. Люди на цыпочках ходят, чтобы не потревожить, вежливость исключительнейшая: подобрал себе окружение такое, а поговорить не с кем, искренних отношений с людьми нет. И в семье то же самое: с папой надо аккуратнее, потому что если что – папа наследства лишит. И великий и гордый папа остался один на белом свете. А это, согласитесь, не очень весело, потому что какой бы ни был человек самодостаточный, все равно у него есть потребность в личном общении. И такому человеку просто так не укажешь на его грех, даже при доверительных отношениях он может воспринять это как манипуляцию. Так что попытка указать человеку на его грех – это всегда очень рискованный поступок, даже когда человек вроде бы открыт.

И причем сделать это можно по-разному. Если человеку сказать: «Вот ты, я вижу, гордый очень» - то он подумает, что в тебе сейчас тоже гордость говорит, что ты таким образом решил над ним превознестись. А можно сказать: «Да, я тоже гордый» - я чувствую, что у меня проблемы те же самые, я не отстраняюсь, а показываю, что считаю нас равными. Это уже совсем другое дело. И если человек не собирается делиться какими-то внутренними переживаниями, как ломиться в его внутренний мир? Даже если есть вероятность осуждения, разговор возможен, но для его удачного завершения надо создавать специальные условия. Потому что последствия такого разговора могут быть разными – начиная от ссор и заканчивая войнами.

Вернемся к нашей теме. Какие духовные шаги на пути к Богу человек делает? Это покаяние, это борьба со страстями, которая вытекает из покаяния. Подвижники православные нам оставили описания своих духовных переживаний, наставлений, в которых рассказано, как человеку удается эти большие страсти унять до определенной меры. Можно привести такое сравнение: если до этого момента человек ощущал себя как на войне – по нему стреляют, он стреляет, - то здесь шум боя утихает, утихает бушевание страстей. И такого особого рода опыт встречается у подвижников. Это целая большая-большая история о тяжелой войне. Здесь человек оказывается на пороге какой-то другой жизни: страсти, которые он так сильно ощущал – ведь когда человек со страстью в бой вступает, она же еще сильнее проявляться начинает – страсти активизировались, а тут вдруг внезапно притихли.

Подобный случай описан у преподобного Аввы Дорофея: молодой монах Дорофей под руководством старца совершает свой духовный путь и вдруг начитает ощущать такое безмолвие страстей. И он это воспринял со страхом, подумал, что сбился с дороги, ушел с линии фронта. Дорофей обратился к своему духовному наставнику, и тот разъяснил ему, что это просто определенный этап на духовном пути, которого достигают через особый монашеский подвиг – послушание. Это действительно особый шаг, он называется в православной традиции «безмолвие», а по-гречески «исихия».

Совершенство христианской жизни – война со страстями – очень непростое дело. Вы назвали гордость, а есть же еще гнев, есть чревоугодие, есть блуд, тщеславие, осуждение и т.д. – их очень много. Более того, любой грех, если его постоянно воспроизводить, может перерасти в страсть, то есть стать очень влиятельным. Любой грех, который мной манипулирует, становится моим хозяином.

Дальнейшие шаги на духовном пути, например, непрестанная сердечная молитва – это шаги очень высокой духовной жизни, которая возможна для монахов, старцев. Для каждого простого христианина православного эта высокая жизнь - как бы такая отдаленная перспектива, горы, которые виднеются где-то вдали на горизонте. А наше поле деятельности – это покаяние и борьба со страстями. И миссионерская задача в себя включает покаяние по крайне мере точно. Конечно, возможен вариант и дальнейшего духовного руководства миссионером, но в первую очередь важна начальная духовная помощь. А помощь борьбы со страстями, скорее, осуществляет духовник. Все, что касается более высокого, относится к тем, кто это пережил на собственном опыте и с Божьей помощью. Господь может и не дать человеку такой борьбы – но при этом его жизнь христианская будет настоящей, и это самое главное.

 

Diakon-Pavel-Serzhantov-Duhovnoe-probuzhdenie.doc [68 Kb] (cкачиваний: 19)



Разместите статью у себя на странице!
Распечатать

Комментарии

Ваше Имя:   Ваш E-Mail:  

  • winkwinkedsmileam
    belayfeelfellowlaughing
    lollovenorecourse
    requestsadtonguewassat
    cryingwhatbullyangry

Код:
Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив

Введите код: