ACADEMY.SU

Протоиерей Алексей Уминский - "Церковная община"


Здравствуйте. Отец Дмитрий Першин пригласил меня сюда для того, чтобы я рассказал, как может складываться миссионерская работа в приходской общине. Мне кажется, сейчас это очень важно и востребовано в церкви; святейший патриарх часто говорит, что любой приход должен становиться общиной.

Для начала важно понять, что подразумевается под приходской общиной и в чем суть нашего миссионерства, желания заинтересовать людей неверующих, не знающих о Боге или не понимающих, как к Нему прийти. Важно понимать, куда именно мы приводим человека, какое пространство встречает потом человек, который слышит от нас, миссионеров, слово о Боге.

Собственно говоря, эта миссия наиболее заметна для людей нецерковных, очень часто она приобретает форму акционизма, когда, подобно миссионерам западной культуры, человека встречают на улице незнакомые люди с листовками и пытаются привлечь его внимание к подобным вещам. И хорошо, если это делается мирно, но иногда это происходит в несколько агрессивно-навязанной форме. Сейчас это весьма обычное дело, миссионерский отдел печатает всевозможные информационные листовки, которые люди получают во время больших праздников. Например, очередь к святыням – хороший повод побеседовать с людьми, и миссионеры правильно его используют: подходят к людям, заводят с ними разговоры, раздают книги или листовки и т.д. На праздники Пасхи или Богоявления в каждом храме найдутся те, кто пришел сюда по традиции, например, чтобы освятить куличи. То же самое с привезенными Дарами Волхвов: людей, пришедших поклониться святыне, было намного больше, чем тех, кто посетил храмы в рождественские дни. Очевидно, что среди них были и те, кто еще далек от понимания, что такое церковь и таинство, зачем нужно богослужение.

Мотивация же у таких людей была самая простая: есть некие святыни, которые являются проводником между миром невидимым и миром видимым. Сейчас этот проводник доступен для любого человека – для этого не надо ничего знать, не обязательно поститься, не обязательно молиться – просто приходи в церковь и поклонись. Единственно, надо отстоять длинную очередь – нашлись люди, и на это готовые. Выстаивают люди и довольно долгие очереди за крещенской водой.

Мы сейчас не говорим о катехизации, - хоть она и имеет смежные с миссионерством стороны. Сегодня люди, которые приходят покрестить своих детей или повенчаться, могут быть также далеки от церкви, от понимания веры, как и все люди, которые просто проходят по городу. В этом смысле катехизация носит и какой-то миссионерский характер, но, тем не менее, все-таки эти вещи надо разделять.

Так вот, миссионер, полный желания поделиться своей верой, подходит к человеку, который каким-то образом уже обозначил свое направление в эту сторону – например, пришел поклониться Дарам Волхвов или поясу Пресвятой Богородицы, освятить куличи – дает ему листовку, в которой написана первая молитва, объяснение праздника, смысл еще чего-то. Человек прочел, ознакомился, узнал от миссионера в хорошем, серьезном разговоре о необходимости участвовать в таинствах – а что происходит дальше? Куда мы приводим человека? Где то пространство, в котором человек начинает для Бога оживать? И вот мы должны с горечью констатировать тот факт, что на сегодняшний день нам практически некуда привести новообращенного человека. Потому что пространство нашей сегодняшней жизни во многом не приспособлено для людей, которые получили какой-то первый посыл, а переступить порог храма для них представляет определенную трудность. Так получилось, сегодняшние наши храмы не открыты для обращенных миссионерами людей. Куда чаще человек приходит в храм после своих собственных долгих переживаний.

У человека в жизни случаются разные обстоятельства, порой трагические, которые так или иначе сбрасывают с него эту внешнюю шелуху, и он идет в храм как в последнее пристанище. И тогда препятствия, встречающиеся ему на пути, не так для него важны. Надо признать, что сегодня для человека просто прийти в храм – это серьезная проблема, потому что, встречаясь с нашей церковной жизнью, он во многом сталкивается со стеной отчуждения. Люди, которые ходят в храм, не настроены обращать внимание на кого-то, кроме самих себя. Люди, которые работают в церковных структурах, в том числе за ящиком, не настроены ни на что, кроме некоего процесса продажи.

Моя матушка рассказала мне недавно такую историю: пришла она как-то раз в один старинный храм в центре Москвы, который никогда не закрывался, в котором не порушена церковная жизнь, и наблюдала там такую сцену. Перед ней за церковным ящиком стояла женщина приятной внешности, в беленькой косыночке, улыбающаяся. К ней подходит другая женщина: прическа агрессивная, ногти, краска на лице, настоящая бизнес-леди – жесткая, сильная. С одной стороны такая Святая Русь, а с другой – Дикий Запад. И вот эта бизнесвумен обращается очень спокойным голосом: «Вы знаете, у меня большие проблемы: я всех своих поувольняла, и у меня пошли неприятности в жизни». Видимо эти уволенные имеют на нее сильный зуб и большую-большую злость, и она это чувствует: «Я бы хотела как-нибудь их злобину смирить, хотела бы что-нибудь сделать хорошее». Человек приходит с таким ясным желанием на зло ответить добром. Она сделала плохо этим людям, и они на нее обиделись, теперь она получает то, что просеяла. Но чтобы это прекратилось, надо сделать что-то такое, что можно получить в церкви. А что имеет церковь в этот момент, что этой женщине сказать надо? Вот вы, дорогие мои, как бы вы в этой ситуации поступили? Что ей делать, как ей быть по отношению к тем людям, или по отношению к самой себе в этой ситуации? Может быть, несколько слов. Прекрасно, помолиться за них, что еще?

Голос из зала: даже если сразу не сообразишь, как начать разговор, надо как минимум просто показать свое неравнодушное отношение.

- Хорошо. Вот у нее появился вопрос, что ей дальше делать. Какой бы вы посоветовали сделать шаг? Помолиться, поговорить и успокоить, узнать, что произошло, правда? Проявить участие.

Голос из зала: Как советовать если сам не знаешь ответа?

- Если миссионер затрудняется в ответе, можно предложить подойти к священнику для разговора. Можно поделиться собственным опытом – каждый из нас встречался с чужой обидой.

Но, давайте вспомним, женщина ведь находится в храме, в пространстве, обладающим присутствием Духа Святого. И, мне кажется, очень важно обратить ее непосредственно к самому Богу. Например, такое же пространство мы можем найти в самом Евангелии – можно спросить её: «Читали ли вы когда-нибудь Евангелие? Понимаете ли, что такое молитва «Отче Наш»?» Ведь женщина пришла в храм с просьбой «остави нам долги наши, яко же и мы оставляем должником нашим». Разговор может сложиться, если мы в этом пространстве начинаем сами открываться и открывать другого человека.

Как эта история развивается на самом деле. Та православная женщина отвечает: «Так, все понятно. Значит, за каждого – свеча в алтарь, вино в алтарь, масло в алтарь, и сорокоуст. Сколько их там у Вас, имен? Так, что еще... Такой-то молебен за каждого. И за Вас-то тоже надо. Вас как зовут?» – «Марина». – «Марина, за Вас тоже свеча, масло, вино в алтарь, молебен за Вас, сорокоуст. А, еще у нас диск есть с хором нашего храма, вы ставьте его повсюду: в офисе, в машине, дома, это Вам будет как оберег. Все понятно? 3800». Та достает бумажник, все сделано, все сказано, все по полочкам разложили, все нормально. Она расплатилась, и тут моя матушка к ней подходит и говорит: «Знаете, здесь находится икона святой великомученицы Марины, там, по-моему, есть часть мощей». Марина сходила, потом возвращается, дергает ее за рукав и говорит: «А делать-то что?».

Вы понимаете? Для нас прийти в храм – это обычное дело. А человек, у которого есть серьезная жизненная проблема, в храме часто ничего не находит или получает жесткую инструкцию, как надо себя вести, какой иконе какую свечку поставить, сколько дней поститься перед причастием, как надо причащаться и исповедоваться. Но зачем это надо – никто не объясняет. Это надо делать, просто потому что это таинство, а таинства нужны нам, потому что в них есть благодать. Благодать – это примерно как гуманитарная помощь, но только оттуда, эдакая духовная «заправка». Без благодати жить нельзя, все плохое с человеком происходит именно потому, что у него нет благодати, а вот появится – станет у него всё сразу хорошо.

Но благодать надо заслужить. Люди же понимают, что когда они стоят в очереди к мощам, то таким образом через свой подвиг стояния, терпения – это действительно так – заслуживают некую милость, прикасаясь к святым. Потому что стоят-то они по пятнадцать часов, а у святыни проводят минутки, и у них нет возможности задержаться в храме Христа Спасителя, помолиться, и потому для них все самое главное происходит в очереди. И вот это воспринимается как самый большой подвиг. Не будем спорить, он очень для многих таковым и является. Но часто человек уходит оттуда в том же духовном состоянии, в каком и пришел.

И на сегодняшний день это серьезная проблема: куда можно привести человека, чтобы он понял всё, что ему сказали о Боге, о спасении? Где он найдет подтверждение этим словам? Многие люди в глубине души искренне скучают по настоящему слову правды, у очень многих отзывается сердце на то, что мы им говорим. Многие хотели бы знать о Боге, прийти к Богу – но где находится это пространство единения с Ним? Не многие из наших храмов являются приходскими общинами, тем пространством, в котором раскрывается жизнь церкви.

Очень многие христиане, как они себя называют, воцерковленные, вроде бы все прекрасно знают – и что надо читать перед причастием, и сколько надо поститься, – они регулярно исповедуются и даже более менее понимают богослужение, могут отличить всенощную от литургии. Но эти грамотные христиане приходят в храм, не обращая внимания ни на кого, кто рядом находится. Более того, человеку по-настоящему верующему в храме обычно все мешают, потому что человек благочестивый хочет молиться – а тут дети бегают, свечки передают, не дают человеку нормально сосредоточиться. Когда каждый пришел за своим, пусть даже очень хорошим, очень важным лично для него, любой приходящий в храм никогда не увидит никого.

Вот новый человек, которому мы сказали, что спасение в церкви христовой находится, и потому надо в храм ходить, быть церковным человеком – вот он поверил нашему миссионерскому слову и идет в эту церковь. И либо он с ужасом убежит от такой церкви, когда его попросят в алтарь передать свечу – потому что ему дико, когда его обсчитывают, он-то за другим пришел – либо он уйдет, оказавшись никому не нужным и не интересным, потому что никто друг на друга в храме не смотрит. Никто друг друга в храме почти не знает, за исключением небольших групп людей. Но по сути своей храмовая жизнь происходит для каждого отдельно, хоть и сосредоточенно, хорошо и благочестиво. И чтобы человека привести в такой храм, нужно убедить его, что это в первую очередь ему лично нужно. А это очень непросто, потому что человеку неверующему сложно понять традиции православного богослужения, хитросплетения нашего богословия.

Почему так удачна сегодня именно протестантская миссия? Человек приходит к ним, и ему сразу говорят «брат», ему жмут руку. Мы живем в мире предельной разобщенности, в среде постмодернистской культуры, которая по сути своей является культурой крайнего индивидуализма. Культура общения внутри церкви сегодня сложилась примерно таким же образом – каждый приходит за своим. А человек очень жаждет общения, потому что он так Богом сотворен: «не хорошо быть человеку одному». И когда Бог творит Еву из Адама, Он творит малую церковь в лице первой семьи. Это две личности, абсолютно полноценные и одновременно неполноценные друг без друга, потому что у каждого не хватает того, что есть у другого, и только вместе они могут являть единство. Так и все человечество: Господь сотворил каждого из нас уникальными, чтобы мы, подобно Адаму и Еве, все время друг друга дополняли. И мы нуждаемся друг в друге, потому что поодиночке спасение немыслимо, мы спасаемся, потому что мы – церковь.

Церковь в глазах многих людей традиционно сформировалась как духовно-ритуальный комбинат, где каждый может получить то, что не найдет ни в каком другом месте. И такое сознание – что церковь существует лично для меня – укоренилось даже в наших объяснениях значимости таинства для человека. Мы все время делаем упор на индивидуальном благе: «Тебе это нужно, потому что тебе от этого будет хорошо. И тебе Бог за это лично простит грехи, и тебе за это будет благодать. А благодать будет нужна, чтобы спастись». А зачем мне спастись и что это вообще такое?

К сожалению, приходится констатировать тот факт, что очень часто спасение объясняется как избавление от вечных мук. Получается, самый главный мотив человека, приходящего в церковь – это прежде всего не быть наказанными за грехи. Например, я видел листовки Движения Божьей воли, которое исключительно это ставит во главу угла. Надо исповедоваться и причащаться, чтобы избежать вечной кары – разве для этого? А для чего тогда?

Голос из зала: Само слово «спасение» провоцирует проблему какую-то.

- Совершенно верно: я тону, меня надо спасать, спасите наши души. Но на самом деле слово «спасение» связано с самим Спасителем, принесшим себя в жертву ради нас. Важно не то, что существуют вечные муки, от которых надо спасаться, а то, что само спасение уже совершилось – нам надо быть только открытым навстречу ему. И где это спасение? В церкви как в пространстве любви. Любовь – единственное, что по-настоящему является таким магнитом, который любого человека к себе привлекает. И нам надо понимать, где и как это пространство любви формируется, на что должна быть направлена главная идея миссии. Мое глубочайшее убеждение заключается в том, что прежде чем выходить на миссионерские акции, печатать листовки и создавать какие-то методики, надо это пространство сначала создать. Иначе просто некуда будет привести людей.

Мы можем все рассказать, все объяснить, а человек приходит в церковь, спотыкается, носом бьется о порожек церковный и больше не хочет сюда возвращаться. А зачем? – если мне надо, я буду читать Евангелия и молиться дома, меня там никто не обидит. Зачем человеку церковь? Если миссионер не может правильно на этот вопрос ответить, то вести уже некуда. Пожалуйста, слушаю. Такие вопросы когда-нибудь Вам задавались?

Голос из зала: Не задавали, обычно я сам…

- Потому что они даже боятся его задать, настолько церковь не востребована сегодня для многих людей. Они действительно могут сказать: «Главное, что Бог у меня внутри, в душе». Но с этим как-то еще можно разобраться. Ну, а церковь-то зачем?

Голоса за кадром

- Опять-таки это индивидуальный прием, а я к психологу схожу.

Голос за кадром

- Я с соседкой могу помолиться.

Голоса за кадром

- Вы понимаете, мы можем сказать много слов, и каждое из них будет и правильным и совершенно неубедительным.

Голос за кадром

- Я и дома могу покаяться, и мне собрания для этого не нужно. Я могу где угодно сказать «Господи, прости меня, грешного», И Бог услышит меня, вы и сами прекрасно знаете. Не только в церкви, но и на улице, и в метро, и в самолете, и в туалете, если надо будет. Не нужны нам посредники в общении с Богом. Чтобы понять, что такое таинство, надо ни в коем случае не сравнивать церковь с больницей. В больнице плохо пахнет, люди больные лежат. И не дай Бог человек в церкви психбольницу увидит, ведь «психоз» - значит душа.

Голос за кадром

- О том и разговор, опять поднимается эта проблема одиночества: ты и в церкви нужен разве что только как потенциальный покупатель. Это все равно купля-продажа, хоть и духовная. Церковь нужна для того, чтобы научить человека любить. Церковь – это то место, где жизнь человека и Бога становится общей, где Бог делится собой с человеком. Важно в первую очередь это, и уже потом можно говорить о таинствах, об исцелении своих душевных недугов. Тут могут по-настоящему принять тебя таким, какой ты есть, могут полюбить, тут ты дорог, просто потому что ты пришел.

Мы много говорим о том, что в таинствах Дух Святой подается для того, чтобы мы оббожились, чтобы получили благодать, но нигде не говорится, что церковь нужна, чтобы мы вочеловечились. А это сегодня проблема номер один, которая не замечается и не осмысляется нами, потому что нам кажется, что мы все хорошие люди.

Но стать настоящим человеком непросто. Человечество в двадцатом веке потерпело колоссальное разрушение, потому что было оторвано от Бога, от церкви как от богочеловеческого организма. Церковь перевела свое центральное значение в другую плоскость: либо в богословие, либо в такую человечность, которая с Богом почти не связана, как в протестантизме, либо такое монашеский аскетизм. В трансцендентное, акцидентное или аскетическое, в схематичность, в такие жесткие четкие формулировки, как надо молиться, что такое духовная борьба.

А сам человек оказался потерян, а потом когда пошли все эти эволюции, когда пошла эта культурная и социальная ломка, человек вообще перестал понимать, что в нем человеческое. Сегодня церковь выступает против суррогатного материнства, а какой главный аргумент? Почему мы детишек-то крестить не хотим, в чем они-то виноваты?

Голос за кадром

- Да, мы услышали, что церковь против, и приняли это. А почему?

Голос за кадром

- А грех-то в чем?

Голос за кадром

- Что значит противоестественно?

Голос за кадром

- Пересадка органов

Голос за кадром: но ребенок – это же не орган, это же человек.

- Наоборот, он же рождается.

Голос за кадром. Когда добровольно передают ребенка другому, это христианская миссия, но когда продают ребенка…

- Все равно не аргумент, никто же не погибает. Для ответа на это вопрос надо знать самое главное: кто такой человек? Неужели человек – это высокотехнологическое человекообразное существо, которое ходит на двух ногах, пользуется мобильной связью, хорошо разбирается в курсе доллара и евро? Нет, это в первую очередь образ и подобие Божье. А если человек – это технология, то тогда возможно и суррогатное материнство, и эвтаназия. То есть человек сам решает, жить ему или не жить, каким способом ему рождаться. Через десять лет и клонирование будет разрешено. Люди превратились в функции, а церковь с этим согласиться никак не может: человек это образ и подобие божие. И мы, между прочим, к этому уже привыкли. Это приходит даже в церковь, где мы тоже начинаем функционировать. Вместо богослужения у нас служба. Социальные работники, штатные миссионеры - мы подспудно перенимаем функциональный язык. Если мы функционально начинаем действовать с людьми, то мы им тоже предлагаем функцию, и тогда церковь - это функция, тогда таинство – это функция. Но вочеловечение наше происходит тогда, когда человек начинает себя открывать.

Поясню. Вот смотрите, Бог творит Адама, и Адам в себе несет некую полноту. Но в этот момент Бог смотрит на Адама, он говорит: «Нехорошо быть человеку таким. Нехорошо быть человеку одному». Каким образом ему быть не одному? Казалось бы, взять еще кусочек земли, дунуть – вот тебе и Ева. Но почему-то так не происходит. Мне представляется такой вот операционный стол, Господь со скальпелем, который вскрывает Адама и вынимает его ребро. Слово «ребро» на разных языках звучит, как «сторона, грань», об этом, кстати, в одной из своих бесед говорит Антоний Сурожский. Например, во французском «кот» - это и «ребро», и «сторона, грань». «Кот д'Азур» - лазурный берег. «Кот» - сторона, побережье, пляж, открытое пространство. Точно так же раскрывается Адам и в этот момент становится человеком, а его «сторона» становится еще одной личностью. И прежде всего их начинает осенять любовь, ведь как они могут любить Бога, если они еще не знают, что такое любовь? Ради этого творится Ева.

И Адам признается Еве в любви: «Вот кость от костей моих и плоть от плоти моей», иными словами, «Вот она моя». В какой-то старенькой песенке Окуджавы есть пара фраз библейских: «Поверьте, эта дама из моего ребра. И без меня она уже не может» - такое опознание своего родного, единственного, ближайшего. И только в этом случае они могут стать церковью – в пространстве этой любви. И человек становится человеком только тогда, когда он готов быть открытым для другого, когда может быть таким пространством, которое впускает в свой мир, в свою жизнь.

Мы с вами прекрасно понимаем, насколько это опасно и некомфортно, неудобно. Всегда есть риск, что тебе в это открытое место плюнут, что чаще всего и бывает – но иначе нельзя. И поэтому когда мы говорим о церкви, мы говорим именно об этом человеческом пространстве, которое очень доступно и очень уязвимо, но по-другому в нее никто не сможет войти. Тогда она окажется закрытым обществом забетонированных людей. Действительно, с каждым человеком, который живет в этом мире разобщенности, происходит некая «атономизация». Слово «атом» по-гречески значит неделимый. На латыни то же самое означает «индивидуум».

Поэтому человеку спокойнее быть неделимым, спокойнее себя ограждать. И в нашем христианском сознании мы привыкли себя от чего-то спасать, защищать, нас все время каким-то покрывалом покрывали, церковь превратилась в духовное бомбоубежище. Если это так – то надо закрывать распахнутую дверь, укреплять стены, чтобы никто не проник. Я слышал от одного христианина, что вообще-то правосланые не могут позволить себе большого уюта – они должны все время стоять на сквознячке, их окна и двери должны быть все время открыты. И человеку эта уязвленность дана для того, чтобы он её всегда чувствовал и ею оживал. Не случайно Христос, воскресший из мертвых, показывает свои раны Фоме, являет миру свою уязвленность. Иногда задают вопрос: а почему воскресший Христос не залечился? Это ведь уже другое тело, воскресшее, Его даже не сразу узнают ученики. С этими ранами в теле, с этими отверстиями в ребре Христос выступает как образ церкви, как образ воскресения и спасения.

Вспомним молитву ангелу-хранителю. Самую обычную.

Голос за кадром

- Что значит «уязви»? Порань. «И уязви душу мою» - просим мы ангела поранить нас для того, чтобы быть способными к любви. Давайте вспомним кондак преподобного Сергия Радонежского, семисотлетие которого мы так торжественно будем отмечать в этом году: «Любовью Христовою уязвился преподобне». Эта открытая рана, отсутствие страха боли является одной из важнейших характеристик церковной общины.

Сердце, которое как камень, мертво и нечувственно. Когда апостолы не дотягивали в своей человечности, Христос все время говорил: «Окамененное ваше сердце». Они не верили его воскресению, и только эти язвы стали убедительными для них. Когда они перестали бояться, открылись, Дух Святой сошел на них. И мы видим как первые шаги сразу стали ранами для апостолов.

Каждый человек, теряя свою человечность, уходя подальше от Бога, все время бетонируется, все время на себя пытается надеть какие-то бронежилеты, спастись в этом жестком и беспощадном мире. И существует только одно пространство, действительно безопасное для человека – это и есть церковь. Ради этого сама церковь и жива - не для отдельных людей, а как пространство такой открытости, где люди не боятся быть людьми.

Вочеловечение Христа также является для нас примером очеловечения. Послание апостола Павла к филиппийцам по-церковнославянски звучит очень непонятно: «Сие бо да мудрствуется в вас, еже и во Христе Иисусе: […], зрак раба приим, в подобии человечестем быв, и образомъ обретеся якоже человек». Это читается на праздник Пресвятой Богородицы. А русский переводной текст звучит очень вразумительно: «Братья, в вас должны быть те же самые чувства, что в Иисусе Христе». Это значит, что христиане прежде всего должны чувствовать. Что сперва ощущает в этом бесчувственном мире человек, когда он оживает? Например, если у парализованного вдруг начинает его рука или нога оживать, сперва он почувствует боль. И он должен перестать её бояться, через неё пройти. Когда люди не хотят чувствовать боли, это значит, что они вообще не хотят чувствовать, что постепенно человеческие чувства опускаются до уровня инстинктов. И когда человек говорит «я тебя люблю», это совсем не значит, что он любит. Когда он говорит «я тебя понимаю», это совсем не значит, что он тебя понимает. За этими словами нет настоящих человеческих чувств, человеческого сопереживания, такой человек хочет только получать удовольствие. А когда Христос говорит о любви, то в первую очередь Он говорит о боли. Через распятье рождается любовь, и через неё человек возвращается к Богу. Это и есть церковь, это и есть то пространство жизни, через которое человек оживает. И этого человек очень ждет.

Пространство индивидуализма сильно забетонировано, его сегодня необходимо оживить, превратить в пространство чувств, в пространство зрения, слуха, речи. Ведь когда мы говорим о необходимости чувствовать так, как Иисус Христос, мы говорим о необходимости научиться так же смотреть, говорить, слышать, вдыхать, осязать, или хотя бы к этому стремиться. А для этого надо научиться смотреть вокруг себя и видеть в человеке самого человека, а ни в коем случае не функцию. И наши сегодняшние попытки жить церковной жизнью не должны стать функцией, мы должны вовремя заметить подмену. Нет социальных работников – есть люди, жалеющие людей и желающие помочь им, есть люди, у которых живое милосердное сердце. Нет штатных миссионеров – есть те маленькие апостолы, которыми являются все христиане. И не надо бояться этого, потому что апостол передает опыт своей любви, живую свою веру, он открыт и не боится быть обманутым. И эта открытость является на сегодня главной миссией в церкви.

Все время говорят: православие – это радостная благовесть. Ну, скажите, что у нас радостного? Какой радостью мы можем поделиться?

Голос за кадром: Разговление после поста.

- Неплохо, между прочим, неплохо, батюшка, это замечательно совершенно. На самом деле это неплохая мысль. А еще чем?

Голос за кадром

- А как мы с ней поделимся? Расскажу историю уже из моей личной жизни. Несколько лет назад я ездил с православной энциклопедией снимать программу про православие в Америке. И там я заодно встретился со своими друзьями, эмигрировавшими много-много лет назад. Мы больше двадцати лет не виделись, это были очень близкие мне люди, они ничуть не изменились, всё такая же неверующая и некрещенная еврейская семья. Они достаточно хорошо живут, разбогатели, пригласили пожить у них в гостях. И наступает воскресный день, я говорю: «Юр, мне бы в храм» - «А без проблем, сейчас я узнаю». Набирает по интернету ближайший православный храм, русская зарубежная церковь, привозит меня к храму на литургию и говорит: «А я тебя тут, в машине подожду». Проходит литургия, я стою в уголочке, молюсь, возвращаюсь из храма, и он у меня спрашивает:

- Что у вас случилось?

- В каком смысле?

- Но что-то произошло? Что-то неприятное?

- Почему ты так решил?

- А почему люди выходят из храма с такими лицами напряженными? Головы у всех вниз, никто ни с кем не разговаривает и не улыбается. Я подумал, что у вас что-то случилось нехорошее.

- Нет, Юр, у нас все в порядке.

Это человек со стороны посмотрел! После воскресной службы люди выходят как после тяжелой напряженной работы. Никто ни с кем! А так они все помолились, каждый получил, что хотел, наверняка, каждый причастился.

Вот какой радостью мы можем делиться? Вот то-то и оно. Эту радость еще надо приобрести, воспитать в себе. Смотрите, в каком безрадостном мире мы живем: люди не радуются, они мучительно, как из тюбика выжимают из себя карикатурный смех в этих ужасных программах. Потому что другой радости нет, кроме как вот так провести время, на новый год из фейерверков пострелять.

А вообще-то у нас в календаре каждый день праздник, то есть мы вообще должны ходить сумасшедшими от счастья, у нас каждый день должна быть радость. Попробуй сохрани в себе эту радость! – это очень большой труд. И он бывает там, где действительно есть община. Когда у людей все-таки много общего, когда все готовы открываться, не бояться быть уязвленными, а вообще даже хотели бы, чтобы Господь ранил это каменное сердце для его оживления. И община – это как раз то место, где люди по-настоящему оживают.

В одной из древних евхаристических молитв, которую священник произносил перед освещением даров, такие слова: «Господи, сделай нас живыми людьми». Литургия для этого существует, чтобы мы в Боге оживали, чтобы в нас проснулась божественная нескончаемая жизнь как победа над смертью, как само спасение. Спасение есть жизнь, и не просто жизнь, а жизнь вечная. Мы просто понимаем эти слова в категориях такого райского сада, который похож на санаторий. Спасение – это когда все в гамаках шатаются, звучит Бетховен, предположим, или еще какая-нибудь классическая музыка, ангелы кружатся, и всем хорошо. Пятиразовое питание и никаких проблем - как в пятизвездочном отеле. А ад представляется примерно как грузинский ресторан с грилем постоянным.

Да ведь не в этом же дело. Ад – это место, где нет жизни, нет согревающего света, где существует только тоска одиночества. А спасение – Рай, где жизнь правительствует, где Пасха, где Христос, живой Бог, и ты, оживший в нем человек. Полнота жизни ощущается, когда человек любит или влюблен, в конце концов. Или когда человек страдает, это тоже очень полезный опыт жизни, – страдание его отрезвляет, делает его настоящим. В такой момент отпадает все лукавство, двусмысленность, ложь. Это и есть вечная жизнь: возможность сначала ожить через боль, а потом через эту открытую дверь получить богатство божественной любви и им делиться, делиться, делиться… Потому что любовь имеет свойство все время делиться. Ад все время жрет, жрет, жрет и никак не насытится. А Рай все время раздает и никогда не оскудевает. Это две формы существования и человека в том числе: человек, пожирающий и человек раздающий; человек, отрекающийся от человечества, и человек, это человечество приобретающий. Церковь – это пространство, где все раздается и никогда не оскудевает. И люди, приходящие туда, не могут не становиться такими же.

Бывает по-разному: как-то пришли в церковь Анания и Сапфира, но с желанием пожрать и унести, и они были исторгнуты из церкви Духом Святым. А другие приходили и говорили, что у них общее сердце – как апостолы в начале деяния святых апостолов, – и никто ничто не называл своим. Вот эта церковь, в которой очень нуждается человек: общее сердце, преломление хлеба, неоскудевающая божественная благодать. Эта церковь и есть пространство миссии - именно сюда надо приводить людей, потому что в другом пространстве ничему не научить, ничего не объяснить, ничего не засвидетельствовать. Главное у миссионера – это свидетельство, которое подтверждается самой церковью. Поэтому миссия сегодня по-настоящему может быть продуктивной именно там, где люди собраны со Христом, где открывают себя для Бога и открывают себя друг для друга. И на этом небольшом пятачке приходской общины осуществляется настоящее апостольское служение, которое мы называем миссионерством.

Существуют разные формы приходского миссионерства. Самая простая – это радость, в том числе и разговение. Я был однажды поражен до глубины души такой простой радостью: я был в маленьком австрийском городе на католическое Успение. 15 августа во всей Западной Европе – государственный праздник, выходной день. И вот я вдруг понял, что люди не утратили эту общность радости. Весь город полон оркестрами духовыми, жители в большинстве своем одеты очень празднично - мы так одеваемся только в театр.

Вы заметили, да, мы настолько потеряли культуру праздника, что даже в храм, мы, воцерковленные христиане, способны прийти в тренировочном костюме. И это не считается для нас зазорным. Одно дело – люди, которые с улицы заходят, но они и нас-то видят в храме не празднично-одетыми, не несущими в храм никакой радости. Это простая вещь, но это миссия. Когда мы сами не думаем, что для нас это праздник, как мы можем этим праздником с кем-то поделиться? Мы приходим в храм, как будто мы в магазин идем или по делам. На работу мы одеваемся прилично – рубашка, галстук, отглаженные брюки, почищенные ботинки – а в храм как-нибудь, как придется.

Ведь как просто, на самом деле, прийти одетым немножко по-другому. На Западе это очень хорошо сохранилось. Заметьте, как там люди ходят в храм, даже в наши зарубежные приходы, как аккуратно они одеты: у мужчин всегда белая рубашка с галстуком, женщина всегда будет в шляпке. Про Грецию я не говорю: в летнее время кто только в чем в храм не ходит – это безобразие полное. Я не говорю, что надо не пускать людей без юбок и без платков. Но мы сами должны являть некий образец, показать своим внешним видом, что храм – это особое, святое место, показать, что это радость для нас.

Продолжу. Весь город в празднично одет, играют духовые оркестры. И у одного центрального храма, видимо, Успенского, стоит человек в национальном костюме. Для австрийцев считается очень важным надеть на праздник или в храм свою национальную одежду: у мужчин – кожаные шоры, ботинки, гольфы, курточки, шляпы, женщины все в фартуках. Красоты все необыкновенной. Так вот, стоит такой человек в шортах, перед ним пять или шесть ящиков с шампанским, и он всех угощает вином. Эта такая простая проповедь радости. А рядом с храмом прихожанин или староста этого храма может поздравлять всех с праздником.

Когда мы идем по улицам наших городов в Успение, кто-нибудь знает, что у нас праздник? Мы как-то можем этим поделиться? И вот мы в приходе стали делать такую простую вещь: на праздники – на Рождество и Крещение сложнее было, потому что очень холодно, – мы в ворота храма ставим стол, бутылки с вином, соком, горячий чай, пироги, торты, конфеты, фрукты. И начинаем с нашими прихожанами, с нашими миссионерами зазывать проходящих мимо людей, чтоб и они с нами порадовались. Мы дарили каждому Евангелия – издательство выпустило достаточное количество для бесплатной раздачи, полмиллиона экземпляров. Кто-то бежит от нас, кто-то боится, кто-то спрашивает: «А вы не секта?» У людей шок от того, что на них обратили внимание, что с ними поделились радостью – они потом весь день ходят с улыбкой до ушей. Потом они зашли в храм, спросили: «А что, у вас так всегда?» Вот она – маленькая миссия: сначала, поздравляешь человека и желаешь ему радости, а потом даешь ему в руки Евангелия. А если он заинтересуется, спросит, ты отвечаешь, начинаешь разговор о церкви. Приходская община очень много может сделать, проведя такую миссию.

Многие люди искренне желают помочь. В интернете масса постов со словами «Помогите», но на них практически никто не обращает внимания, потому что за этим могут стоять мошенники. В нашем храме уже долгое время в течение года проводят несколько больших благотворительных ярмарок. О них мы объявляем везде, где только можно: мы обклеиваем все соседние дома афишами, создаем мероприятия на фейсбуке, публикуем на сайте и т.д. Организуют сами прихожане. Каждый жертвует что-то ценное, что у него есть, пусть и недорогую, но по-настоящему хорошую вещь, которую можно на этой благотворительной ярмарке продать за небольшие деньги. А для вещей действительно очень ценных мы устраиваем аукцион, который я лично провожу. А еще мы в это время устраиваем угощение на улице с глинтвейном и сосисками, с пирогами, проводим какой-нибудь хороший концерт. Либо старинной музыки, либо приглашаем кого-то современных музыкантов.

Сначала мы собирали деньги для заключенных, и собранные 200-300 тысяч нам тогда казались очень большими деньгами. Потом мы стали помогать детям, и однажды вместе с двумя другими приходами за одну ярмарку собрали 1,6 млн. для лечения девочки от раковой опухоли; мы за неё молимся. Для ангара спасения, который сейчас заработал в Москве, наш приход собрал 3,5 млн. Одна из последних ярмарок дала 600 тыс. рублей. На эти мероприятия приходят совершенно разные люди.

Мы собираем для этих ярмарок все что угодно: книги, старые виниловые пластинки, какие-то украшения, серебряные ложки. Мы даже придумали тут же, рядом делать магнитики с фотографиями – мы на магнитиках только по 30 тыс. зарабатываем. Из вещей, которые вряд ли кто-то купит, мы устраиваем благотворительную лотерею, и с ней же выставляем несколько очень хороших вещей. Что-нибудь выиграешь обязательно. А еще к нам на аукцион люди приносят какие-то уникальные вещи. Последний раз принесли коллекцию нательных крестов 12 века из курганов, они не музейные, но коллекционные. Вот такие коллекции можно продать за 10-20 тысяч. Один из коллекционеров, известный историк, принес два письма новомученников, храм купил за 40 тыс. У нас даже можно купить за небольшие деньги картины известных художников.

Во-первых, это просто весело, во-вторых это открытое пространство для диалога, пространство праздника. И пришедшие сюда люди вдруг видят, что это не та церковь, которую они немножечко боятся, которая для них еще закрыта: церковь богослужения, строгих постов, аскетики, сурового призыва к покаянию. А это то пространство открытости, через которое можно потом войти в церковь. Тебя здесь увидели, тебе здесь улыбнулись, тебе дали возможность сделать доброе дело, что человеку не так часто удается. На сегодня это главный вопрос, нам надо самим понять и другим объяснить, зачем нам нужна церковь, что церковь может сделать с человеком и где человек может себя в церкви найти. И если человек вот так приходит в церковь, мне кажется, наша миссия состоялась. Спасибо вам за внимание.

 
 
Protoierey-Aleksey-Uminskiy-Cerkovnaya-obschina.doc [125,5 Kb] (cкачиваний: 6)

Разместите статью у себя на странице!
Распечатать

Комментарии


This is both street smart and intnlligeet.
  • Нравится
  • 0

That saves me. Thanks for being so selbisne! http://zvvuauvgvq.com vpjncgd [link=http://baevki.com]baevki[/link]
  • Нравится
  • 0

reduce muscle generic levitra body end viagra body enhance viagra seems luckily generic cialis wealth live without auto insurance qoute MI many parking lot auto insurance control old car car insurance quotes term policy
  • Нравится
  • 0

neurological disease buy cialis actually having difficulty levitra online nervous system many bad DC auto insurance qoutes insurance policy high safety auto insurance qoutes New Mexico him insurance online auto insurance qoutes Phoenix liable other place Idaho auto insurance qoutes age because try Oregon car insurance qoute whole range credit bureau auto insurance California plugged into
  • Нравится
  • 0

drive Arkansas car insurance qoutes most auto them Billings auto insurance qoutes time help overcome generic cialis pressure potential target auto insurance qoute District of Columbia know top car insurance use discounts-if discounts auto insurance qoute Wisconsin well agents represent small business insurance costs gross six cheap accutane online acne visit
  • Нравится
  • 0

vialipro website buy viagra drug doctor buy cialis online improper most auto Brooklyn auto insurance features such report does car insurance quotes require advanced driving auto insurance San Antonio cheap lower insurers discount Phoenix car insurance per
  • Нравится
  • 0

car free car insurance quotes in Nevada steer clear term life insurance company insurance carriers ginseng angelica levitra jogging each cheap car insurance quotes in Mobile, AL insurance online become erect buy brand Cialis online high-tech gadget hurt during cheap auto insurance quotes in CA hurt during related auto insurance quotes in Savannah, GA penalties problems cialis most men
  • Нравится
  • 0

pedal backing california carinsurance reduce empty life insurance quotes online only certain viagra online already start erectile generic cialis in-house group viagra find cialis foot thicker cheap viagra semen volume wo need doxycycline namely riboflaven extra money online auto insurance estimates
  • Нравится
  • 0

could protect auto insurance legitimate between several car insurance quotes CA near san company views insurance car appreciating had parking car insurance quotes instead circumstances covered car insurance quote Washington would eventually remember car insurance physical taken into NY car insurance few make sure auto insurance quotes New Jersey compare
  • Нравится
  • 0
Ваше Имя:   Ваш E-Mail:  

  • winkwinkedsmileam
    belayfeelfellowlaughing
    lollovenorecourse
    requestsadtonguewassat
    cryingwhatbullyangry

Код:
Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив

Введите код: