ACADEMY.SU

Российская благотворительность: как устроена, и как с ней жить.


Расскажу о том, что сейчас происходит в России в благотворительной сфере, что представляет нынешняя постсоветская благотворительность и как в ней ориентироваться: с кем стоит иметь дело, а с кем – нет; кто может добиться помощи, а кому это будет нелегко.

Начнем с печального: российская благотворительность, по сравнению со странами Запада, представляет явление малоразвитое. Есть определенные индексы развития благотворительности в стране – Россия в них стабильно занимает место после первой сотни. Однако это вполне объяснимо: во-первых, в советскую эпоху благотворительность была запрещена. Добровольческое движение в Советском Союзе существовало в разных формах: пионерские мероприятия, комсомольское движение, весьма активное – настоящие люди хотели делать настоящие дела. Были и другие формы самоорганизации граждан, как легальные, так и полулегальные. Но благотворительность была излишня, так как это было общество, в котором отсутствовало разделение на богатых и бедных – теоретически, – общество всеобщего равенства. Потому в самом начале советской власти благотворительные организации были официально запрещены. Разумеется, люди от этого не перестали быть людьми, жалеть, поддерживать друг друга и защищать, но возможность делать это в организованном виде у них была отнята. Поэтому сейчас привыкание к организованной благотворительной деятельности идет медленно и трудно.

До революции традиции пожертвований были весьма прочны и интересны; для разбогатевшего человека в некоторых кругах это считалось признаком нормальности. Как в религиозном государстве, в России богатство рассматривалось, скорее, как Божий дар, чем результат собственных усилий; быть жлобом в Российской империи было непочетно. И существовали целые благотворительные организации и даже консорциумы; к сожалению, все это осталось в далеком-далеком прошлом.

В Советском союзе благотворительность приобрела характер личного контакта между людьми. Более того, советская традиция отношений человека и государства и здесь наложила определенный отпечаток, поскольку любая организация в СССР была в каком-то смысле государственной, частной собственности не было. Советский человек привык к несколько двусмысленным отношениям с государством: оно делает вид, что что-то от него хочет, а он делает вид, что это делает. Государство воспринималась как не очень добрая сила, которая имеет ряд требований, и задача гражданина – от них увильнуть. Не то чтобы все так думали, однако, сложилось такое ощущение: если имеешь дело с организацией, значит, здесь что-то не то. Где бумага с печатью, договор, устав – там какая-то корысть, показуха; нормальное, живое, человеческое, праведное и правильное происходит только в личной коммуникации.

После распада Советского Союза и начала новой России это ощущение только увеличилось: началась эпоха большого обмана, и даже то доверие, которое еще было в советском обществе, стало быстро разрушаться. В результате, к двухтысячным годам российское население подошло в состоянии недоверия друг к другу в целом и к организациям в частности.

При этом надо учитывать и некоторые другие особенности, корни которых глубже, чем в советском союзе: речь идет о том, что такое добро в понимании русского человека. Если я скажу «Герой в России», какой у вас возникает образ? Да, в первую очередь, ассоциации с военным временем. Герой в России – это всегда фигура трагическая, герой всегда погибает. Настоящее добро – это не просто когда ты сделал кому-то хорошо, но когда ты сделал кому-то хорошо, а тебе самому от этого плохо (в литературе это хорошо видно). Такой странный нравственный кодекс, существующий в головах огромного количества россиян, приводит к тому, что добром кажутся не самые эффективные, продуманные, долгосрочные действия, а наиболее эмоциональные. Там, где больше всего слез, переживаний – здесь-то, кажется, и есть настоящее добро.

А если люди собрались и решили: «Давайте каждый из нас по пять процентов – нет, это многовато, по четыре процента выручки сдавать на хорошее дело. Будем мутить какие-нибудь мероприятия, поддерживать кого-нибудь, еду старушкам покупать… Хотя, нет, четыре – тоже много, давайте по три!». Такие люди в России добрыми не кажутся: то ли корысти ради, то ли откупаются от совести, то ли пытаются кому-то угодить, то ли это просто показуха для кого-то. В России настоящее добро должно отключать мозг – так люди у нас чувствуют. Именно поэтому основных способов пожертвования в России два: подавать нищим, то есть действовать очень быстро, на минутном ощущении; и отправлять смс. Когда Российский фонд помощи запустил свою программу совместно с Первым каналом, он очень быстро вышел в абсолютные лидеры Российской благотворительности, потому что это очень быстро и просто. Человек видит эти несчастные лица, грустные глаза, страдающего ребенка и, абсолютно не задумываясь ни о чем, достает телефон и отправляет смс-ку «Добро-цифра». Таков российский жертвователь в массе.

Нынешняя российская благотворительность делится на несколько видов. Некоторые из них для большинства населения вообще незаметны: это, во-первых, то, что называется корпоративной благотворительностью. Примерно то же самое, хотя и не совсем, называется корпоративной социальной ответственностью. Например, «Норильский никель», огромная группа предприятий с безумными оборотами, имеет свою концепцию того, как ей правильно помогать ближним. И этой ей и удобно, и выгодно, потому что у нас государство постоянно стремится на крупные компании возложить социальную ответственность – и это совершенно справедливое требование: заботиться о той территории, на которой они работают. Кроме того, это иногда важно в международных контактах, поскольку на Западе благотворительность развита намного сильнее, и быть партнером, который все деньги тратит исключительно на себя, совсем не правильно. Такой бизнесмен на Западе не будет уважаем, не будет введен в общество себе равных. Поэтому у всех крупных компаний есть свои социальные программы.

Но об этом знают только получатели, те, на которых эти программы направлены, а население – нет, просто потому что в большинстве случаев это никому не нужно. Так как большинство крупных компаний в России либо добывающие, либо перерабатывающие, их программы направлены в основном на экологию. По-моему, даже большая часть российских благотворительных денег крутится в экологических проектах – они очень дорогие, они работают, но население про них ничего не знает.

Из зала: Или на зверюшек в зоопарке.

В зоопарке на зверюшек денег уходит не очень много, но их видно, да: «Семья Ивановых поддерживает питона». Я всё хочу у нас в фонде наладить примерно такое же: написать нескольким крупным жертвователям, что у нас есть бухгалтер Маша, которая делает много полезного, давайте повесим у неё над столом табличку «Иванов В.С. поддерживает Машу».

Так вот, эта социальная программа получает деньги от Норильского никеля и ему же отчитывается – тогда зачем ей рассказывать широким массам населения? Она и не рассказывает. У многих такого рода фондов есть свои сайты, их можно найти и посмотреть, там есть много хорошего и интересного. Кстати, много храмов и монастырей как раз по таким программам восстанавливается. Так, фонд Олега Дерипаски «Вольное дело» ведет очень разнообразную деятельность, о чем и указано на сайте.

Сюда же относятся фонды, которые созданы при поддержке крупных и богатых людей. Вероятно, у многих состоятельных людей есть собственные проекты без участия юридических лиц. Например, есть у меня знакомая, Катя, она по профессии – герой, причем как раз такой, который гибнет. Она каким-то образом попала со специфической ролью в тусовку очень обеспеченных людей. Звонит ей какой-нибудь человек: «Катя, я тут посмотрел сюжет – оказывается, у нас проблемы с жильем для многодетных; я хочу какой-нибудь семье помочь: дом купить». И Катя бросается искать в кратчайшие сроки многодетную семью, которой надо купить дом. Или, допустим, приют для собак, которому нужен ремонт. Потому что люди с деньгами могут в некоторых вопросах вести себя как дети – не обязательно, но могут. Возникло у него такое желание, и нужно, пока он не остыл к этому, дать ему то, что он хочет. И Катя совершенно гибнет на этом служении, потому что это не работа, за это не платят денег. Это именно то добро, о котором я говорил – без включения ума.

Отсюда перейдем к теме, которая называется «Дикая благотворительность». Это то, с чем сталкивались абсолютно все, кто хотя бы немножко посидел в социальных сетях. Это все объявления типа «Машенька умирает, срочно нужны деньги на операцию в Берлинском кардиоцентре, двадцать пять тысяч евро. Спасите Машеньку, наш ангелочек плачет и т.д.». Все эти безумные эмоции, иногда очень страшные фотографии, на которых буквально смакуется страдание, все эти многочисленные просьбы и сборы средств на личные счета, электронные карточки и кошельки и номера сотовых телефонов – это то, что называется «дикой благотворительностью». В этом пространстве отсутствуют всякие ограничения, поскольку оно никак не регламентируется законодательством. Кстати, такое в Фейсбуке менее распространено, чем в «Одноклассниках» или «Вконтакте» - наверное, потому что публика немножко другая. Чуть позже я буду отдельно рассказывать о мошенниках, большинство из которых крутится именно в этой области. Что происходит в корпоративной, сказать сложно – это очень закрытая область, туда мало кто допущен.

Собственно, это нормальное явление: страна бедная, социальная сфера постепенно деградирует, люди плохо знают свои права, традиционно не доверяют ничему государственному, в том числе и медицине; в некоторых регионах добиться высокотехнологичной помощи невозможно, масса эмигрантов, не имеющих права ни на какие государственные услуги. Причем это страна с активно развивающимся Интернетом – поскольку базарных площадей больше не осталось, Интернет теперь стал основным способом обратиться к большому количеству людей сразу. Есть СМИ, но туда пробиться сложно, хотя энергичные люди добиваются и этого. А Интернет для всех открыт, всем доступен, причем твоя известность в сети зависит только от твоего собственного трудолюбия и изобретательности.

Поэтому люди, когда у них случается беда, просят помощи через Интернет. Там они сталкиваются с двумя вещами. Во-первых, каков наш жертвователь? Ему нужны эмоции, много эмоций на тему «как все плохо, тяжело и страшно». Во-вторых, уже сформировалось сетевое сообщество людей, которые занимаются этим делом постоянно, и сейчас я имею в виду сетевых волонтёров. Как правило, это женщины, многие из которых сидят дома с детьми или ожидают появления ребенка. У них есть определенное количество свободного времени на это. Особенно те, которым скучно, которым кажется, что жизнь проходит зря – они находят примерно такое служение. Болеет какой-нибудь маленький ребенок – давай-ка я ему помогу! Денег у меня нет, зато я могу всем своим друзьям рассказывать, группу сделаю, буду туда всех приглашать и т.д. Русская женщина - существо чрезвычайно мощное и волевое, в некоторых случаях очень организованное. И некоторые такие сетевые волонтеры подобной деятельностью могут добиваться ошеломительных результатов, они способны собирать десятки миллионов рублей, причем в очень сжатые сроки. Это очень мощные сборочные механизмы, которые действительно в некоторых случаях помогают, спасают людей, но при этом имеют ряд минусов.

Первый минус достаточно очевиден: собирают на все подряд, зачастую без медицинской экспертизы, без понимания, что нужно, сколько нужно и стоит ли вообще собирать. Самые большие сборы – это на почти безнадежные случаи.

На ребенка собирается намного лучше: такой маленький, хорошенький, с большими несчастными глазами. А взрослому с таким диагнозом – нет: он уже сам деньги зарабатывает, может быть, он вообще сам виноват. Россия – очень детоцентричный мир: ребенка надо любить, а взрослого – не обязательно. Так, в России именно благотворительных фондов несколько тысяч, и подавляющее большинство из них помогают именно детям, так как их когда-то организовали именно такие энтузиасты. И в России есть только один фонд, который занимается помощью только взрослым – «Живой». Часть помогает и тем и другим, а большинство – фонды помощи детям. Как вы думаете, с каким заболеванием? Раком в той или иной форме. Это всем понятно, это все слышали, на это хорошо жертвуют.

Кстати, самый простой способ узнать мошенника: – правда, таких уже мало осталось, сами ученые стали – если в медицинском документе написано слово «рак», значит, это обман. Медики не пишут «рак», они пишут диагноз: саркома, лимфома, нейробластома – их много разных.

Поэтому самый частный случай, с которым сталкиваются в сети – это ребенок с уже серьезной стадией заболевания раком. Ему нужна определенная терапия: лучевая, химиотерапия, пересадка костного мозга и т.д. В российских клиниках говорят, что это уже неизлечимо; и родители находят среди зарубежных какую-нибудь клинику, где согласны вылечить их ребенка за безумные деньги. В очень многих случаях это сборы на чудо. Медицина может не все, и западная – тоже. В зарубежную клинику приходят документы, из которых видно, что ребенок не излечим, но при этом лечить его можно, какое-то время при лечении он еще протянет. Поэтому клиника, что совершенно логично, решает просто заработать денег. Даст ли это лечение результат – сказать сложно; родители и волонтеры начинают сбор, не считаясь с шансами и перспективами.

Конечно, мнение, что в российской клинике «заболел – застрелись», некоторое основание под собой имеет; во многих вопросам наша медицина от западной сильно отстала, но все же у нас не средневековье, особенно если ехать в федеральные центры. Кроме того, это еще во многом зависит и от региона. Я сам об онкологии многого не знаю, наш фонд занимается этим мало, но есть санкт-петербургский фонд «АдВита», аналог «Подари жизнь», они занимаются детьми и взрослыми с онкологическими заболеваниями. Руководитель их программ – гениальная женщина Елена Грачева, она об этих заболеваниях знает всё. Мы обсуждали с ней такой случай: человек из какой-то станицы под Ставрополем заболел, в Ставрополе ему сказали, что он не жилец, он вернулся домой и уже собрался умирать, но местный пастор, баптистский священник, посоветовал ему ехать лечиться в Израиль. Он поехал туда, там его подлечили, он пошел на поправку, но сейчас сидит там без денег. Елена говорит мне: «Понимаешь, Ставропольский центр – ужасный, там плохо все. И Краснодарский онкологический центр ужасный, но детское отделение у них очень хорошее, очень добросовестно и качественно люди работают». Это как сложится, не то чтобы вся российская медицина такая плохая…

Итак, первый минус – собирают деньги на «дикой благотворительности», не сообразуясь с реальной жизнью. Деньги могут уйти просто на прокорм врачей. К тому же, плохо разбираясь в зарубежной медицинской системе, довольно часто люди собирают не на саму клинику. Понимая, что в этой сфере крутятся деньги, и довольно заметные, прыткие коммерсанты из разных стран освоили этот простой и прибыльный бизнес. Они создают некую фирму, которая ищет такого рода случаи, ищет больных для клиники. И, выступая от лица клиники – зачастую совершенно законно, – этого человека туда везет, обслуживает, помогает ему с получением всяких виз и за это гребет изрядные деньги. А человек оплачивает счет как бы за лечение, только в два-три раза больше. Это международная практика медицинского посредничества, она общеизвестна, дело это нравственно довольно мерзкое, юридически законное – люди же просто берут деньги за свои посреднические услуги! Они дают расписаться в договоре человеку, у которого либо ребенок болен, либо он сам, и он не будет в этом состоянии вчитываться в договор. Сейчас этого уже немного поменьше, потому что люди начинают что-то понимать, появляются люди, которые хорошо в этом разбираются, но до сих пор бывают такие случаи, когда люди собирают на кормление даже не врачей, а посредников. Это второй минус, который бывает при сборах без включения ума.

Наверное, сейчас может показаться, что я ужасно не люблю эту «дикую благотворительность», но на самом деле я считаю, что это очень позитивное явление, потому что это то самое место, где можно заметить, что люди остаются людьми, пусть и с какими-то вывертами. И это очень важно и очень хорошо. Это явление сейчас повсеместное, как и некоторые виды волонтёрства. Если существует какая-нибудь большая тематическая группа в социальной сети, в которой люди общаются много, близко и часто – рано или поздно там начнется какая-нибудь благотворительная деятельность. На форумах автолюбителей это явление стопроцентное: они или бабушкам дрова пилят по выходным, или в детские дома ездят.

Следующее негативное последствие «дикой благотворительности» - постоянная эмоциональная взвинченность. Поскольку там все работает на эмоциях, на том, что «у нас мало времени», в провокации на быстрые действия, люди быстро выгорают, устают от этого занятия – и жертвователи, и участники. Поэтому в этих группах очень быстро происходит ротация. Кстати, это показатель того, насколько велик и могуч Интернет в России: раз собрали на эмоциях людей, два собрали, три, и так раз за разом – а люди всё не кончаются! И эта бесконечная карусель, потому что сейчас в российском Интернете семьдесят миллионов людей. Насколько это много – представить невозможно. Но люди со временем устают, и им становится неинтересна вообще вся эта сфера.

Другое последствие: отсутствие культуры и, по причине повышенной эмоциональности, постоянные скандалы, разборки, ссоры, драки. Очень часто непонятно, кто ведет сбор средств, кто что контролирует, и иногда уже к концу сбора выясняется, что у разных участников совершенно разные точки зрения на то, чем мы здесь занимаемся. Одни считают, что мы собираем деньги на перелет и проживание, другие – на оплату операции, а третьи – на питание. Опять же, мы собираем на то, чтобы ребенок полетел с мамой – или с мамой и папой? Это приводит к ссорам и обвинениям, к постоянному дроблению групп, к тому, что деньги начинают кочевать со счета на счет и иногда вообще испаряются. И поскольку этот скандал происходит публично, у посторонних людей может сложиться совсем неправильное мнение о том, что такое благотворительность: «Я теперь знаю, что это – это такое место, где люди из-за денег ругаются».

Конечно, эта движуха – питательная среда для мошенников, потому что тут спрятать концы гораздо проще. К тому же, в социальной сети все может быть анонимно. Один из самых известных и очень двусмысленных деятелей вот такого сетевого волонтёрского движения выступает под ником «Alexey Topsecret» - никто не знает его настоящую фамилию, и люди доверяют ему при этом большие деньги, хотя он уже засветился в большом количестве скандалов.

И еще одно важное последствие, которое вам будет понятно как людям верующим, это то, как вся эта среда влияет на всех этих женщин, которые этим занимаются. Это очень быстро развращает. Человек начинает чувствовать себя бесконечно занятым важным и полезным делом: «Я тут жизни спасаю!». И постепенно он начинает забывать о делах менее важных: позаниматься с ребенком, приготовить ужин для мужа, сделать отчет по работе – на это занятие люди сильно подсаживаются, особенно сильно подсаживаются лидеры, потому что в этой эмоциональной атмосфере, помимо постоянного жаления и плача, царит атмосфера взаимного обожания. Все друг друга восхваляют, все друг другу рассказывают, какие они прекрасные: «Надька, ты – ЧЕЛОВЕК», большими красными буквами – приятно же такое получать. Это имеет и другие далеко идущие последствия, в том числе и глобальные для российской благотворительности в целом, это запирает её развитие в некую ловушку.

Так выглядит у нас «дикая благотворительность», у её некоторых наиболее печальных вариантов есть другое название – «токсичная благотворительность», потому что эта истеричная атмосфера то взаимного обожания, то ненависти, то всеобщей подозрительности, то, наоборот, безоглядного доверия, очень вредна для души. Она действует как яд, и если вы эмоционально нестабильны, лучше в это дело не лезть.

И есть благотворительность институциональная, то есть организации. Некоторые из них, сразу скажу, ведут себя так же, как «дикая благотворительность». Но благотворительная организация все-таки имеет некоторые большие отличия. Первое из них заключается в том, что это дело серьезное. Я не могу взять и бросить организацию, которую я создал. Я не могу перестать ходить на работу, уволиться, даже если мне завтра все это надоест. Я не могу перестать сдавать отчетность в органы, даже если в организации ничего не происходит – за это приходят штрафы. Поэтому если люди создают организацию, это заявка на долгосрочную и серьезную работу.

Так как организацию нельзя просто закрыть, и её всегда можно найти, то организация значительно больше, чем любой сетевой деятель, заботится о своей репутации. Значит, ей приходится включать мозги – иначе в любом случае попадешь в скандал. Соответственно, как только появляется организация, появляется и экспертиза, появляется попытка разобраться, чем же мы все-таки занимаемся, зачем и почему именно так. На что собираем деньги, а на что – нет. И все это обязательно прописывается в уставе организации. Нет фонда, который занимается всем на свете; устав очерчивает границы возможностей и компетенции организации. Следовательно, есть то, чего она не может делать.

Иногда это получается глупо – если люди типа нас регистрируют организацию, не понимая, зачем. Мы действительно не понимали, что это такое. Мы пришли к специальной тетеньке, которая занимается этим делом – ходит по минюстам, налоговым и подаёт документы. Мы были два таких мальчика:

- Ну, вот, э-э-э, типа э-э-э, хотим фонд.

- А вы что будете делать?

- Ну, дети больные, и миссионерские мероприятия, и храмы, и то, и сё, и книжки издавать.

- Так, понятно. Вот типовой устав, вот список целей – напишите, пожалуйста, все, чем вы планируете заниматься. Минюст наверняка многое вычеркнет, но что-нибудь да останется.

А он взял и ничего не вычеркнул! В результате, наш фонд может заниматься практически всем на свете, кроме помощи животным и правозащиты. Да, еще мы не можем помочь строительству мечети, если она не является объектом культурного наследия. Поэтому у нас такой универсальный устав получился, но это редкий случай. Так, Фонд «Подари жизнь» занимается помощью детям с онкологическими и онкогематологическими заболеваниями, а также молодым взрослым до двадцати пяти лет. То есть человеку двадцати шести лет обращаться к ним не имеет смысла – они не могут ему помочь, потому что это незаконно. Точно так же фонд «Живой» не может помочь человеку, которому четырнадцать лет, потому что в уставе написано: «Старше восемнадцати»; и не может помочь иностранному гражданину: «Только гражданам России». У одних фондов прописано, что они оплачивают и зарубежное лечение, у других – только в России. И так далее. Люди, у которых есть ограничения, резко дисциплинируются. Когда есть устав – нужно его выполнять.

Кроме того, любая организация обладает дополнительными расходами. Бухгалтер даже с нулевой отчетностью стоит денег – следовательно, их надо где-то найти. Значит, организация заинтересована не в том, чтобы выпотрошить группу людей и искать следующую, с которой, может быть, повезет, а может, и нет, а в постоянном сотрудничестве, в постоянных донорах, которые будут давать деньги не на одного, другого, третьего ребенка, а самой организации на её жизнь и деятельность.

Как только организация дорастает до определенного уровня, становится понятно, что нужен офис – хотя бы комната дома. Наш фонд – мне проще о нем говорить – маленький, в нём работает примерно шесть человек: это офис из двух комнат, с четырьмя шкафами, с шестью компьютерами, собственным сервером, бухгалтерией на Аутсорсере – и все это стоит денег. И мы не можем работать без офиса: нам нужно где-то общаться с людьми, где-то хранить все эти четыре шкафа документов; на два телефона постоянно звонят – дома такого терпеть никто не станет. Офис, бухгалтерия, документооборот – все это требуется от фонда; не умения размахивать шашкой и быстро собирать деньги на особо несчастные случаи, а вдумчивой, длительной работы.

Но при этом есть такое явление: как я уже описывал, добро в России понимается как отдача последней рубашки, как героическая гибель. В результате получилось так, что у нас наиболее успешными в благотворительности оказались люди, способные к демонстративно-яркому поведению, способные делать добро на миру. Кого из знаменитых исследователей вы знаете? Сразу вспоминаются Чулпан Хаматова и Дина Корзун, Хабенский. Известна также доктор Лиза. Что объединяет всех этих людей? То, что это публичные люди, первые трое – вообще актеры. Благотворительность в России в глазах населения превратилась в дело героическое.

Получился и обратный перенос: всякий, кто занят добрыми делами, автоматически становится героем, причем именно с трагическим привкусом. Тот, кто на это дело похож, получает наибольшую успешность. Это приводит к тому, что мы, работники той сферы, совершенно не застрахованы от разлагающего влияния доброго человеческого отношения. Звезду словить может каждый из нас, и регулярно ловит; и внезапное неадекватное поведение – это нормально, это часть профессиональных болезней, это личностная деформация. В результате, глядя со стороны на эту сферу, идут в эту сферу люди, склонные как раз к такому поведению – не те, которые способны спокойно работать, а те, кто умеют шашкой размахивать и заставлять окружающих плакать. В результате, в российской благотворительности немало ярких и очень хороших лидеров, и местами беда с грамотными исполнителями. А они чрезвычайно ценны, полезны и важны. Поэтому собирать деньги на жизнь организаций значительно тяжелее, чем на отдельные яркие истории больных детей. Самые успешные фонды работают на помощь детям с онкологическими заболеваниями – и, до некоторой степени, на контакте с массовой жалостью.

Если говорить о названиях, самый большой фонд России, самый богатый, если исключить корпоративную благотворительность, это «Российский фонд помощи», Русфонд – тот, который на Первом канале. Этот фонд создан Издательским домом «Коммерсантъ», возглавляет его с самого начала и будет возглавлять до самого конца Лев Амбиндер, даже если этот конец будет через столетие. При этом Российский фонд помощи не ограничивается одной только помощью детям с болезнями в виде оплаты лечения, также у него есть проект под названием «Правонападение», который посвящен защите прав детей. Если в каком-нибудь провинциальном Депздраве ребенку не дают лекарства, положенные ему по закону, то его мама может пожаловаться в «Правонападение», и оттуда напишут гневные письма в органы власти, а если это не поможет, пригласят юристов и будут судиться. «Правонападение» - не очень популярное направление, набрать деньги на него трудно, поэтому они живут на гранты.

А вот на детей деньги получить легко. Причем у Русфонда стратегия довольно простая и понятная: они берут какую-то одну яркую историю, отправляют её на Первый канал, собирают через смс на неё пятьдесят миллионов, хотя ребенку нужно три, остальные деньги идут на детей с таким же диагнозом. Как было с Жанной Фриске? Я так понимаю, это придумал Первый канал, и им ничего не оставалось, кроме как согласиться. Ей собрали миллионов сто – для меня это загадка, я никогда не встречал человека, который пожертвовал деньги для Жанны Фриске, но кто-то же их пожертвовал! Но это тоже хорошо, когда люди действуют из милосердия, это всегда хорошо. Милость всегда лучше немилости, даже если она какая-то странная. В общем, часть из собранных денег была потрачена на её лечение, а всё, что осталось, пошло на лечение других подопечных Российского фонда помощи.

При этом само название фонда никто не знает. Все помнят только слово «ДОБРО», которое набирают на смс, и их часто путают с фондом «Подари жизнь», следующим по величине и известности – их в России два лидера. Он был организован Чулпан Хаматовой и Диной Корзун. Если я правильно помню цифры, Русфонд собирает и использует на благотворительность два миллиарда рублей, фонд «Подари жизнь» – один миллиард рублей. Это сильно превышает подавляющее большинство остальных благотворительных фондов.

Вопрос из зала: Как быть обывателю, который не особенно различает, какой фонд хороший, какой плохой, у которого есть просто желание помочь ребенку? Ты же не можешь сам профессионально определить, можно или спасти ребенка, но сердце разрывается…

- Надо всегда действовать по сердцу. Если хочется помочь, надо помогать. Любое проявление милосердия важно. В Евангелии сказано: «Просящему у тебя дай». Надо было или не надо – Господь разберется, а ты деньги дал – и забыл. Есть, конечно, и другие рассуждения. Так, в Дидахе сказано: «Пусть запотеет милостыня твоя в руках твоих, прежде чем ты узнаешь, кому даешь». Есть и у святых отцов: «Милосердие, творимое без разбора, оскорбляет ближнего». Но живое, искреннее, человеческое участие очень важно, и нельзя отказывать себе в праве быть человеком. Мозг надо сохранять всегда, потому что надо еще обращать внимание на то, не вредит ли твоя помощь тому, кто просит. Стоит ли давать на водку – стандартный российский вопрос.

- Скажите, а как быть с милосердием, которое должно быть тайной?

- Про тайну. Поверьте, мы рассказываем о том, чем мы занимаемся публично, открыто и шумно не для того, чтобы прославиться. Я человек очень тщеславный я люблю, когда меня хвалят, я люблю быть хорошим и не люблю быть плохим. Но главное значение публичной благотворительности не в этом – если бы у нас был другой способ найти деньги, мы бы пользовались другим. Потому что просить деньги у широких масс утомительно и не так эффективно: намного проще попросить деньги у состоятельного дяди Васи, который их точно даст. Но дядя Вася есть не у всех, поэтому фонды вынуждены публично рассказывать о своей деятельности. Кстати, зря сотрудников таких фондов считают героями и думают, что они – особые, добрые люди. Мы просто менеджеры. Благотворительный фонд – это менеджер пожертвования, это просто структура, которая занимается сбором пожертвований с целью потратить их наиболее эффективно. Для этого надо хорошо разбираться в данной сфере, а быть добрым совсем не обязательно.

- Я часто слышала о благотворительных фондах негативные отзывы, многие люди критически к благотворительности относят и уже изначально не верят – мол, на нас, дураках, себе деньги зарабатывают….

- Вот, сейчас я буду об этом говорить. Давайте сначала про мошенников, а потом о том, откуда у фондов берутся деньги на собственную жизнь.

Представьте себе, что я подошел к вам на улице (или в Интернете): «Добрые люди, вот ребёнок умирает, вот фотография, вот документы, вот Яндекс-кошелек, то, сё, дайте денег». Каждый из вас – здесь примерно двадцать человек – перевел мне по тысяче, итого у меня двадцать тысяч рублей. Вопрос: если я оказался мошенником, кто из вас ради одной своей тысячи пойдет писать заявление в милицию? Кто из вас будет регулярно ходить на допросы, пойдет потом на суд? Понимаете, да? Фотографии поддельные, документы сделаны в фотошопе, деньги выведены сразу на мою личную карточку – я абсолютно неуязвим. Даже если кто-то из вас довел дело до юридического разбирательства, доказать, что в моих действиях присутствует состав преступления «мошенничество» (статья 159, если не путаю), крайне сложно. В составе преступления должен быть умысел, деяние – это очень сложная вещь. Нужно доказать, что я изначально не собирался тратить эти деньги на помощь ребенку, что я вас обманул, что именно вы дали мне эти деньги.

- А почему бы просто не перечислять на какой-то адрес больного человека, контролировать, сколько ему надо и сколько пришло?

- А как вы проконтролируете, не пропил ли он эти деньги? Например, если он в Москве, а вы – в Ульяновске? Нет, государственные органы этим не занимаются. Передача денег – любыми способами – никак не контролируется. И поди ж докажи, что он дал ему денег на лечение больного ребенка, а не просто подарил или вернул долг? Или вообще просто перепутал циферку и перевел не туда. Поэтому первый признак мошенника – физическое лицо, сбор на счет физического лица. Организация все-таки худо-бедно государством контролируется; есть такая штука – «назначение платежа», в нем написано: «Пожертвование от такого-то на то-то и то-то». И я уже не могу эти деньги просто пропить, как бы мне ни хотелось, потому что я отчитываюсь перед Минюстом, как я эти деньги потратил. Фонды достаточно жестко ограничены в своих действиях в плане распоряжение пожертвованиями. Поэтому чтобы не кормить мошенников, лучше не иметь дело с частными сборщиками и реквизитами физических лиц.

Следующий признак мошенника: ему всегда нужны наличные, он не согласится принять помощь в другом виде. Это знаменитое «Дяденька, дай на хлебушек!», я купил ему булку, а он: «Дяденька, я просил не хлебушек, а «на хлебушек». А «на хлебушек» я привык и корочку намазывать». Люди просят деньги на билет, из них девяносто пять процентов – мошенники.

- А если купить билет?

- Он его потом сдаст и все равно получит деньги. Единственный способ убедиться, что это не мошенник – посадить его в поезд. И всё равно это не гарантированно: он сойдёт на ближайшей станции. Священники в рясе, которые стоят на улице и собирают деньги на храм – стопроцентно все мошенники! Это запрещено собором двухтысячного года, если не ошибаюсь. Скажите такому священнику: «Батюшка, я хочу с вами помолиться, прочитайте пятидесятый псалом» - сразу всё узнаете про такого священника.

Третий признак: мошенник отказывается от любого контроля. Как правило, он просит деньги на то, о чём невозможно отчитаться. Мошенник не выходит на связь. Когда мы начинали, мы сделали несколько сотен визитных карточек такого содержания: «Телефон, Благотворительный фонд «Придание», если вы нам позвоните, мы постараемся вам помочь». Большее количество из них мы раздали тем людям, которые стояли с табличками «Помогите ребенку», «Дайте денег на билет», «Украли документы, не могу уехать», «Погорельцы», «Одна воспитываю трёх внуков» и так далее – почти никто не звонит.

Еще один важный признак мошенника – срочность. Ему нужны деньги прямо сейчас он не будет ждать, он будет изобретать разные предлоги, чтобы получить их немедленно – а затем разойтись и исчезнуть.

Если это медицинский случай – смотрите документы: насколько они свежие, насколько они подкрашенные. Типичная ситуация, когда в документе отсутствует дата. Не ленитесь запустить в Гугле поиск по картинке: может быть, этой фотографии уже сто лет, может быть, вы найдете этого ребенка в другом месте, но под другим именем.

Все эти признаки не обязательно подтверждают, что перед вами мошенник – возможно, это просто глупый человек, который не понимает, как действовать.


Разместите статью у себя на странице!
Распечатать

Комментарии


[url=http://parkseeco.myftp.biz/politika/doklad-dlya-2-klassa-na-temu-krasnaya-
kniga.html] 2 [/url] e ink [url=http://viguxi.bankibarnaula.ru/starinnoe/kniga-klyuchevskiy-vo-kurs-russko
y-istorii.html] .. [/url] [url=http://zecex.bankibarnaula.ru/iskusstvo-kultura-dizayn/kniga-o-zverstvah-f
ashistov-v-kontslageryah.html] [/url] [url=http://ivcalynn.sytes.net/iskusstvo-kultura-dizayn/kniga-na-angliyskom-dly
a-chteniya-5-klass.html] 5 [/url] [url=http://cena.bankibarnaula.ru/fantastika/kniga-pamyati-ministerstva-oboroni
-rf-ofitsialniy-sayt.html] [/url] [url=http://viguxi.bankibarnaula.ru/sovremennaya-proza/chto-luchshe-elektronnay
a-kniga-ili-planshetniy-kompyuter.html] [/url] [url=http://tuwy.bankibarnaula.ru/uchebniki-i-posobiya/sochinenie-na-angliyskom
-yazike-moya-lyubimaya-kniga-tom-soyer.html] [/url] [url=http://jackhalbbe.myftp.biz/kompyuteri-i-internet/kniga-metlitskaya-mozhno
-ya-pobudu-schastlivoy.html] [/url] 2016 [url=http://gynabe.hopto.org/istoricheskaya-proza/kniga-rekordov-ginnesa-samiy-
bolshoy-chelovek-v-mire.html] [/url] [url=http://fawo.bankibarnaula.ru/detskie/kniga-treyderi-millioneri-ketti-lin-i
-boris-shlossberg.html] - [/url]
  • Нравится
  • 0
Ваше Имя:   Ваш E-Mail:  

  • winkwinkedsmileam
    belayfeelfellowlaughing
    lollovenorecourse
    requestsadtonguewassat
    cryingwhatbullyangry

Код:
Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив

Введите код: