ACADEMY.SU

Кризис госцерковности - Беглов Алексей Львович


Мы начинаем серию бесед об истории русской церкви ХХ столетия – драматичного, полного важных событий, которые оказывают влияние на нашу жизнь и сегодня. Поэтому, мне кажется, очень важно разобраться в том, что и почему происходило с русской церковью в ХХ веке. Но прежде чем говорить в целом об этом столетии, мы с вами скажем несколько слов о том, какое место ХХ век занимает вообще в тысячелетней истории русской церкви. Бросим небольшой панорамный взгляд на ее историю. И для того, чтобы нам было удобнее это сделать, мы в качестве помощника возьмем работу достаточно известного и авторитетного историка русской церкви – Игоря Корнеевича Смолича, который был эмигрантом, участвовал в гражданской войне на стороне белого движения, потом оказался за границей и всю жизнь работал в Германии, и там написал достаточно важную и интересную работу о периодизации истории русской церкви. Конечно, и до Смолича различные ученые, историки, предлагали свои подходы к периодизации истории русской церкви. И здесь мы с вами должны понимать очень важную вещь: периодизация это не просто некий набор периодов, который нужно заучить ученику в семинарии или в университете, а это в каком-то смысле инструмент историка, потому что в зависимости от того, какой критерий периодизации мы кладем в ее основу, мы под этим углом зрения смотрим на историю русской церкви. Если очень коротко, то до Смолича были две тенденции в периодизации истории русской церкви.

С одной стороны, - и с этого начиналась история русской церкви как историческая научная дисциплина – с одной стороны предлагалось делить историю русской церкви в зависимости от характеристики ее центрального высшего церковного управления. Грубо говоря, выделять митрополичий период, период патриаршества, период, когда церковью управлял Синод, и так далее и тому подобное. То есть исходить из ее внутренних положений, из положений истории русской церкви, из характеристики ее иерархии. В этом подходе были определенные преимущества – прежде всего в том, что этот подход концентрировал внимание исследователя или преподавателя именно на истории церкви как таковой, как бы выделяя ее из общей истории отечества – что, в общем, было достаточно важно на начальном этапе для становления истории Церкви как научной дисциплины. Однако достаточно скоро стало ясно, что такой подход в целом не удовлетворяет развитию исторического знания, и поэтому последующие исследователи – в частности, такой известный историк как Голубинский – уже во второй половине ХIХ столетия предложили немножко другой подход. Тогда на очередь вставал вопрос о включении истории русской церкви, - которая уже оформилась как отдельное направление - в контекст интенсивно развивавшейся истории России. Найти связи между церковной историей и историей Отечества. Они, конечно, были понятны, но нужно было выявить их, в том числе в периодизации. Поэтому Голубинский предложил рассматривать историю русской церкви с географической точки зрения, в зависимости от того, где находился центр церковного правления, выделяя киевский период, московский период, петербуржский период. И здесь было очень понятно, что митрополиты и патриархи находятся в разных местах, и это перемещение во многом связано не только с церковной проблематикой, с проблематикой истории Церкви, но и вообще с проблематикой истории Отечества. Между тем и этот метод , если мы берем его под большим увеличением, не всегда давал объективный результаты. Не всегда просто провести границу между периодами с точки зрения географического подхода – где, например, кончается киевский период и начинается московский? В тот ли момент, когда митрополит Петр Московский завещал себя похоронить в Москве? Или несколько раньше? Или когда его предшественники перебрались во Владимир?

При этом нужно учитывать, что это изменение их постоянной резиденции формально не оформлялось. Вплоть до середины ХIV века русские митрополиты были киевскими митрополитами, а только потом стали владимирскими, а не московскими. Этот подход вызывал определенные сложности. И с этой точки зрения

Игорь Корнеевич Смолич предложил в принципе другой взгляд и другой критерий на периодизацию русской церкви и на то, как, под каким углом зрения мы смотрим на ее историю. В основу своей периодизации он положил характер государственно-церковных отношений в истории русской церкви. И он объяснял, что этот характер менялся в зависимости от истории и, с одной стороны, он очень проистекал из изменения собственно государственных задач. Смотря с этой точки зрения, мы не исключаем историю церкви из общего исторического контекста отечественной истории, а с другой стороны, он специальным образом формировал повестку дня церковно-политических отношений. Здесь мы фокусируемся и на собственно церковной истории.

Метод, предложенный Смоличем, работает не только на разделении всей 1000-летней истории Церкви на определенные четкие периоды, и я сейчас покажу, как мы делим историю Церкви на эти периоды. Кроме того, если мы наводим нашу оптику на какой-то конкретный период в истории русской Церкви – например, на тот же 20 век – и попытаемся предложить периодизацию внутри этого периода, то если мы увеличиваем пристальность нашего внимания к историческим процессам – то и тогда этот подход работает. И тогда мы можем, руководствуясь критерием Смолича, выделить определенные периоды локальных периодов в истории Церкви.

Но сейчас наша задача – бросить панорамный взгляд на 1000-летнюю историю русской Церкви с помощью концепции Смолича и посмотреть, какие периоды выделяются здесь этим исследователем, чтобы четче и лучше понять специфику ХХ столетия.

Первый период, который выделяет Смолич – это период с Х века, с возникновения христианства на Руси до конца ХIII столетия. Это начальный период истории русской Церкви, который в большой степени совпадает с «домонгольским» периодом русской историографии. Русскую Церковь и ее отношения с княжеской властьюздесь характеризуют два очень важных момента. Княжеская власть является инициатором крещения Руси и утверждения христианства на этой достаточно большой для Средних веков территории (домонгольская Русь). Без инициативы княжеской власти и без ее последовательных усилий построить жизнеспособную организацию церковную , возможно, история Церкви складывалась бы совсем иначе.

С другой стороны, как только с исторической сцены сходят такие ключевые фигуры как князь Владимир и как его сын Ярослав мудрый, русская Церковь как бы несколько освобождается, эмансипируется от влияния центральной княжеской власти. Наступает период удельной раздробленности Руси, когда Русь превращается в некую конфедерацию княжеств, и во многих из них есть свой церковный центр. Епископ этого церковного центра должен очень тесно взаимодействовать с церковной властью – княжеской или, как в северо-западных республиках, такой местной олигархией, но так или иначе киевский митрополит оказывается в более свободном положении по отношению в целом к княжеской власти. По мере того, как значение Киева как политического центра страны падает, роль киевского митрополита укрепляется. Церковь в этот период оказывается очень важным институтом, общим для всех русских земель, которые разделились, она связывает их своей организацией, иерархической структурой, она связывает их кадровой политикой – во многих местах епископы поставляются из Киева, из Киево-Печерского монастыря, она связывает их своей культурой и так далее.

Вместе с тем, в конце ХIII столетия наступает принципиально новый период в истории русской Церкви, который связан с последствиями Батыева нашествия и татаро-монгольского ига. Смолич выделяет этот период с конца ХIII в по начало XVII столетия. Этот период заканчивается Смутой. Какова здесь ключевая характеристика отношений власти и Церкви? Во многом Церковь берет на себя функции, которых раньше у нее не было. Эту роль Церкви Смолич определяет как воспитание. Воспитание государства, нации и ее культуры. Уже в самом начале монгольского ига Церковь оказывается институтом, который берет на себя самые разнообразные функции – дипломатические, управленческие и так далее. Во многом растет ее экономическая мощь, обусловленная положением ее в контексте монгольского владычества – тем, что она была освобождена от уплаты дани. Церковь нередко предлагает княжеской власти идеи, на которых княжеская власть будет строить новое государство.

Естественно, в этот период огромное влияние обретает собственно церковная культура, и здесь появляются высочайшие образцы древнерусской церковной культуры. Феофан Грек и Андрей , письменность…

Это период воспитания, когда Церковь является таким выразителем национально-государственных интересов. Последняя его вспышка приходится на период смутного времени, и после этого он заканчивается.

Третий период короткий по времени, но не менее важный. Смолич говорит, что только 100 лет – XVII век – занимает третий, переходный период в истории русской церкви. Ключевой момент взаимоотношений царской власти и власти патриаршей – это конфликт. Конфликт между монархией, которая движется к тому, чтобы стать абсолютистским государством, и Церковью, которая пытается защитить свое старое поле самостоятельности от наступления этого абсолютистского государства, потому что превращение европейских монархий в абсолютистские государства везде в Европе так или иначе вело к наступлению на права Церкви как автономного и мощного организма внутри государств.

Тоже самое происходит и на Руси. Наиболее ярко это выражается в конфликте царя Алексея Михайловича и Патриарха Никона, но эта тенденция противостояния – еще не открытого – проходит через весь XVII век.

Разрешается оно в начале XVIII столетия с воцарением Петра Алексеевича, который как бы разрубает гордиев узел этих сложных взаимоотношений и выстраивает принципиально новую, основанную на новых идеях государственную политику в отношении Церкви. Начинается Синодальный период – период, когда происходит огосударствление Церкви, втягивание ее в государственный аппарат. Это происходит не сразу, постепенно, но понятно, что ключевым моментом был духовный регламент Петра, ликвидация патриаршества и создание Синода как управляющего органа церковной жизни.

Синодальный период продолжается до начала ХХ столетия, до падения империи в марте 17 года.

После марта 17 года начинается новый период в истории русской Церкви. Если очень коротко – то основное содержание взаимоотношений Церкви и государства, которые наступают после февраля-марта 17 года (и внутри которых мы сегодня находимся) – это отношение Церкви со светским государством.

Было совершенно очевидно, что и империя – уже с 1905 года – постепенно складывает с себя взятые ранее обязанности по охране православной церкви и постепенно движется в направлении отделения Церкви от государства, в направлении светской государственности, немаркированной конфессиональными предпочтениями. И после падения империи это становится более очевидно. Основные акты в сфере временного правительства – это то, что каким бы ни могло быть будущее российское государство после октябрьского переворота - оно в любом случае было бы светским. И современники внутри Церкви прекрасно осознавали это положение и готовились к нему, в частности, собор 17-18 года, о котором мы будем говорить, именно так рассматривал будущее государственно-церковных отношений.

То период в Истории Церкви, который начался в октябре 17 года и продолжался до начала 90-х гг, находится внутри этого большого периода. Я бы сказал, что он является частным случаем взаимоотношений светского государства с религиозным объединением, в данном случае с Церковью. Частный случай потому, что советское государство ведет себя не просто как светское государство. Оно берет на вооружение идеологию и практику воинствующегосекуляризма, который имел место в истории еще в эпоху Французской революции. И этот воинствующий секуляризм навязывает себя, свое воинствующее отношение к религии всем гражданам страны. Подчеркну, что этот случай воинствующего секуляризма советского периода является только частным случаем отношений религиозных объединений и светского государства. Поэтому я не исключаюего, не говорю, что это отдельный период, а рассматриваю как частный случай этих взаимоотношений в рамках большого периода, о котором мы можем говорить. Поэтому наши с вами встречи, посвященные ХХ столетию, будут затрагивать 2 периода в истории русской Церкви. Мы начнем с окончания синодального периода, обсудим последние десятилетия синодального периода, а затем перейдем собственно к новому периоду, который начинается после марта 17 года.

Сегодняшнюю беседу можно назвать так: кризис государственной церковности и движение за соборные преобразования в Церкви. Мы будем говорить о последних годах синодального периода с начала ХХ столетия, 1900 года до февральской революции 17 года. Мы здесь выделим некие тенденции в истории русской Церкви и поговорим для начала вообще о наследии синодального периода, о тех проблемах, с которыми пришла русская церковь к началу нового ХХ столетия.

Современники, которые задумывались о судьбах Церкви, которым была небезразлична ее судьба, отчетливо ощущали кризис в церковной жизни, кризис в государственно-церковных отношениях. Достаточно уверенно уже с 1860-х гг общественность и церковные мыслители говорили о том, этот кризис вызван петровской церковной реформой. Это один из первых пунктов, с которым церковь пришла к новому веку. Она пришла с синодальным церковным управлением, которое строилось на коллегиальных основах с начала 18 столетия в Церкви не было Патриарха, но вместе с тем не было и соборов, хотя Петр именовал Синод постоянным Собором, но совершенно очевидно, что Синод такую функцию не выполнял, поскольку Собор не был представителем всех церковных епархий или церковных групп, Синод никем не избирался – он назначался императором и в этом смысле был органом управления Церковью по воле императора. Так было в 18 столетии, так продолжалось и до начала ХХ столетия.

К началу ХХ столетия остро ощущалось неканоническое устройство синодальной формы церковного управления. Вопрос о восстановлении патриаршества активно дискутировался, и хотя у него были и противники и сторонники со своими аргументами, о которых мы в свое время еще скажем, однако ощущение кризиса центрального церковного управления было достаточно распространенным мнением. Одной из важнейших сторон синодальной церковной реформы и синодального церковного управления была, я бы сказал, всеобъемлющая, тотальная бюрократизация Церкви. Бюрократизация эта проникла в Церковь не сразу после реформы Петра Великого, это был закономерный процесс развития того, что Смолич обозначил как государственную церковность, которая сформировалась в России в имперский период. Церковность, которая пронизана регламентацией со стороны государства. И в том числе эта регламентация выражалась и в последовательной бюрократизации. В окончательных развитых формах эта бюрократизация, конечно, сформировалась в 40-е ггXIX столетия, при оберпрокуроре графе Протасове – когда фактически параллельно с церковной иерархией, параллельно Синоду, епархиальным правящим арихиереямвысроилась бюрократическая вертикаль, которая контролировала соответствующие уровни церковного управления. На высшем уровне существовал обер-прокурор, который являлся своего рода связным между императором и Синодом. Доклады Синода шли императору через обер-прокурора, и, соответственно, воля императора являлась Синоду через обер-прокурора. Обер-прокурор оказывался ключевой фигурой в системе высшего церковного управления и в системе государственно-церковных отношений. В каком-то смысле обер-прокурор был символом государственной церковности, и во-многом эта должность во второй половине XIX века была объектом острой и постоянной критики. Сама эта должность и люди, которые ее занимали.

С другой стороны на епархиальном уровне существовала такая должность как секретарь духовной консистории – также светское лицо, светский бюрократ, который был непосредственным образом подчинен собственно обер-прокурору. Назначения епархиального секретаря духовной консистории были поставлены в зависимость именно от решений обер-прокурора. Фактически это была его рука и его глаз на уровне епархиального управления. И у обер-прокурора, и у секретаря духовной консистории существовал свой определенный аппарат, с помощью которого они могла контролировать делопроизводство Синода или епархиального церковного управления и влиять на него.

Более того, бюрократизация, подчинение государственным интересам проникала и на более низкие уровни церковной жизни и церковного управления, на уровни прихода. На приходское духовенство было возложено огромное количество экстрарелигиозных нерелигиозных обязанностей – обязанностей, которые они выполняли как своего рода государственные чиновники, как чиновники ведомства православного исповедания – так официально именовалась собственно православная Церковь.

Прежде всего, среди этих обязанностей была обязанность вести акты гражданского состояния, потому что записи крещений, венчаний, погребений были одновременно и записями актов гражданского состояния, на основании которых формировалась правомочность последующих действий. Они не просто записывали совершение соответствующих таинств, но обязаны были выдавать различный справки, вести переписку, отвечать ведомствам на запросы и так далее. Выполняли функции нижних чиновников современных ЗАГСов. Но помимо этого существовали еще такого рода бюрократические обязанности приходского духовенства: подробная хозяйственная отчетность, так называемые исповедные росписи – предоставлять сведения вышестоящей инстанции (достаточно регулярно). В конце XIX столетия выпускались специальные справочники «В помощь приходскому духовенству» по ведению приходского делопроизводства – эти справочники насчитывали иногда 600-800 страниц, где объяснялось, как священники должны вести соответствующие ведомости, как они должны заполнять , давались образцы этих ведомостей. Существовали календари, по которым приходское духовенство должно было эти ведомости предоставлять. Буквально каждый месяц оно должно было рассылать в духовную консисторию или епархию несколько соответствующим образом заполненных отчетов – от отчетов об исповедавшихся, крестившихся, венчавшихся до отчетов о том, кто был привит от оспы и сколько народу записано в списки военнообязанных. Это все было в обязанностях приходского духовенства и, естественно, отнимало силы и энергию от пастырских обязанностей.

Таким образом, мы видим, что бюрократизация Церкви, хотя и с некоторыми акцентами, по-разному охватывала все уровни церковного организма и к концу XIX столетия бюрократизация воспринималась как один из главных бичей церковной жизни – и для духовенства, и для епископата.

Еще одним важным пунктом в наследии синодального периода, о котором стоит сказать, была сословность духовенства. Дело в том (это четко нужно себе представлять), что государство обусловливало жизнь Церкви в синодальный период не только в административном ключе, не только с точки зрения принятия неких политических решений. Государственная власть определенным образом формировала Церковь как социальный организм, и сословность духовенства в этом пункте была одним из самых узловых моментов. Дело в том, что с XIII столетия императорская власть последовательно видит российское общество как общество сословий. Что такое сословие? Чем оно отличается от определения «классового общества»? Сословие прежде всего обусловлено тем, что социальный статус и занятие лиц, входящих в сословие, обусловлены по наследству их сословным статусом. Ребенок, родившийся в семье дворян, будет дворянином и будет нести чиновничью или военную службу. Ребенок, родившийся в семье духовенства, будет обязательно священником или церковнослужителем, и у него нет возможности выйти из сословия, по крайней мере эта возможность очень ограничена; а девочка выйдет замуж за человека, который будет священником, диаконом, псаломщиком и так далее.

Крестьяне будут крестьянами, купцы будут купцами, и так далее.

Сословная парадигма действовала в социальной жизни России еще до Петра, но Петр и его преемники, воспринимая сословное общественное устройство как идеальное, сделали все, чтобы сформировать в России именно такое идеальное общество сословий – достаточно замкнутых групп, права которых ограничены по закону, прописаны законом; у которых есть свои органы сословного управления, суда, свои органы образования, институты сословного образования, и так далее и тому подобное.

Так вот, речь идет о белом духовенстве (не о монашестве – оно формировалось из выходцев из разных сословий, было гораздо более открыто к социальной мобильности). Оно на рубеже XVIII – XIX столетий сформировалось как достаточно ограниченная и замкнутая сословная группа, со своим внутрисословным образованием духовным, которое было доступно только детям духовенства и на них прежде всего было ориентировано, и своим определенным сословным менталитетом, со своими сословными интересами.

Этот очень важный момент замыкания духовного сословия в себе имел долгосрочные далекоидущие последствия. Прежде всего – в плане отчуждения духовного сословия от прихожан, от их интересов. Связи, которые раньше существовали между приходской общиной и духовенством – а раньше приходская община даже активно участвовала в формировании клира, или выдвигая кандидатов или выбирая из имеющихся кандидатов, заключая с ними определенные соглашения- то теперь это связи ослабевали и фактически в определенном смысле атрофировались.

Духовенство варилось в собственном соку, оно переходило по наследству, и даже если у детей духовенства не было четко выраженного призвания к церковной деятельности, они часто оказывалисьпринуждены обстоятельствами идти по стопам отцов.

И в этом смысле сословность духовенства вела к достаточно ярким кризисным явлениям, которые осознавали современники уже с середины XIX столетия.

Сословность духовенства была связана с еще одним очень важным кризисным явлением в истории наследия синодального периода – с кризисом церковного прихода в России на тот период. Здесь надо выделить 2 фактора: политику власти, которая относилась к Церкви в целом и к приходу в частности с точки зрения собственных интересов, руководствовалась своими утилитарными соображениями. Этот утилитаристский подход к приходу превратил его прежде всего в источник для финансовых средств, которые через церковную администрацию черпало государство на определенные нужды – или на финансирование духовного образования (деньги отбирались у приходов), или на какие-то другие проекты. К концу XIX столетия несколько десятков, более 60 наименований различных сборов обязательных или полуобязательных были возложены на приход. И в этом смысле когда львиная доля средств из приходских церквей уходила выше по бюрократическим инстанциям, конечно, прихожане остро чувствовали свое отчуждение от прихода, от приходского хозяйства, от принятия решений в приходе, и сословность духовенства, о которой мы только что сказали, добавляла к этому отчуждению еще новые психологические моменты.

Важной проблемой духовной жизни была проблема духовного образования, это тоже один из элементов кризиса в конце синодального периода. Дело в том, что духовное образование сформировалось в конце XIX столетия как образование сословное, фактически закрытое для выходцев из других слоев. Духовенство во многом воспринимало духовную школу в семинарии, училище и отчасти академии как способ дать более или менее дешевое образование своим детям. Даже если эти дети не были ориентированы на священство, а были ориентированы на то, чтобы уйти из сословия – что было уже возможно с конца 60-х ггXIX столетия – и пойти на интеллигентскую службу.

Поэтому в конце XIX столетия наметился серьезный отток лучших кадров, лучших выпускников семинарий из духовного сословия, а Церковь должна была довольствоваться теми, кто оставался внутри духовного сословия и не мог найти себя в другой сфере. Это кадровое ухудшение ситуации многие связывали именно с сословным устройством духовной школы и выдвигали проекты , направленные на то, чтобы открыть духовную школу и для представителей иных сословий. Но этот кризисный узел также не был развязан перед революцией, хотя и обсуждался. И вот как русское церковное общество и иерархия пытались развязать эти кризисные узлы – об этом нужно очень внимательно поговорить, потому что со второй половины XIX столетия формируется движение за соборное преобразование в Церкви.

НАЧАЛО ДВИЖЕНИЯ ЗА СОБОРНОЕ ПРЕОБРАЗОВАНИЕ В ЦЕРКВИ

Первая церковная реформа – реформа синодального строя церковной жизни была предпринята еще в 60-е ггXIX столетия, в эпоху великих реформ. Здесь было 2 ключевых момента. Во-первых, это попытка приходских преобразований, поскольку кризис прихода ощущался очень остро, а с другой стороны – попытка освободить духовенствокак сословие от законодательных ограничений и стимулировать социальную динамику внутри духовного сословия, чтобы кто-то выходил, и кто-то приходил в сословие не из сыновей духовенства. Однако в целом эти реформы не были удачными и не принесли ожидаемого результата. Дело в том, что государство – и в частности, к приходской реформе – подходило прежде всего с точки зрения своих утилитарных потребностей, с точки зрения того утилитаризма, которым руководствовалось имперское государство в отношениях с Церковью начиная с Петра Первого.

В 60-е гг приход рассматривался как источник средств для поднятия материального положения духовенства. Об этом прямо заявляли реформаторы. И те церковные организации – приходские попечительства, которые разрешено было создавать при приходах – должны были, по мысли законодателей, прежде всего жертвовать средства на обеспечение духовенства. И ничего не было сделано для того, чтобы разрушить психологическую преграду между духовенством и прихожанами.

Конечно, прихожане в каком-то смысле саботировали это начинание, деньги на духовенство собирались только в последнюю очередь, в основном попечительство собирает деньги на церкви, на храмы, осуществлялось все это медленно, многие попечительства существовали только на бумаге, формально, и в этом смысле попытка оживить приходскую жизнь с целью поднять материальный уровень духовенства провалилась.

С другой стороны, попытка открыть духовенство как сословие также не принесла ожидаемых результатов. Действительно, с 1869 года дети духовенства могли выходить в светские учебные заведения, и достаточно активно пользовались этим правом. Однако не было создано никакого механизма, который бы стимулировал входиносословных в духовные учебные заведения и чтобы представители недуховных сословий отдавали детей в духовные школы. Этого сделано не было.

Более того, в этот период активно создавались начинающие проводиться так называемые епархиальные съезды духовенства и различные собрания духовенства на уровне благочиния, которое объединяло 2-3 десятки приходов, и на уровне епархии.

И вот эти вот собрания духовенства, которые во многом носили замкнутый характер, - в лице этих собраний священники фактически обрели органы сословного самоуправления, обсуждения сословных проблем, которых не было раньше.

Складывалась парадоксальная ситуация – реформы 60-х гг были направлены на то, чтобы ликвидировать духовные сословия, но на деле они вели к тому, чтобы духовное сословие консолидировалось, осознавая свои общие сословные интересы, отличные от интересов иерархии и от интересов прихожан.

Это была достаточно парадоксальная ситуация, но совершенно отчетливая.

Когда в конце 70-х – начале 80-х гг стало понятно, что церковная реформа предыдущего периода – 60-х гг – оказалась неэффективной, не принесли того результата, который ожидался, в общественной жизни проявилось новое направление, которое во весь голос заговорило об общих, принципиальных изъянах синодальной системы государственно-церковных отношений. Прежде всего, первую скрипку в этом новом движении играли славянофилы, которые как интеллектуальное движение сформировались еще в предыдущий период. Уже в конце 60-х гг Дмитрий Федорович Самарин публикует целую серию очерков под общим названием «приход», которые критикуют приходское положение русской Церкви и критикуют приходскую реформу власти, в этот период проводившуюся. Немного позже область славянофильской критики распространилась и на другие сферы синодального церковного управления – и на сферу центрального церковного управления, на институт обер-прокуратуры, и на бюрократизацию Церкви, и на устройство духовных учебных заведений. Здесь достаточно яркими представителями этих направлений были те же славянофилы – Аксаков, Гиляров-Платонов, Самарины и люди их круга.

Наиболее значимым явлением этой славянофильской публицистики, которая первой заговорила о необходимости пересмотра принципиальных основ государственно-церковных отношений, о необходимости монтажа синодальной системы государственно-церковных отношений была серия очерков протоиерея Александра Иванцова-Платонова, который был близок кругу славянофилов, был духовником некоторых из них, а вообще он руководил кафедрой богословия в московском университете. Он выпустил в газете Аксакова целую серию очерков о русском церковном управлении, которая позже была издана отдельной книгой. Отец Александр последовательно подверг критике государственную систему церковного управления – синодальную бюрократическую систему, и заговорил о необходимости возвращения к соборным практикам внутри Церкви, практикам соборного принятия решений и соборного управления, и даже предложил определенный сценарий реализации соборной реформы Церкви на разных ее уровнях. Начиная с центрального соборного управления, и заканчиваяприходским. Эти идеи Иванцова-Платонова получили широкий резонанс и широкое обсуждение. Уже в конце XIX столетия общественностью церковной, которой были не чужды интересы Церкви, была осознана необходимость предстоящей реформы.

Дело стояло за следующим: чтобы эти идеи о необходимости демонтажа синодально-церковного самоуправления распространялись и на другие слои, от которых эта реформа зависит. Прежде всего на духовенство и иерархию, а затем и на сферу государственной власти и возможно, на сферу самого императора, поскольку было понятно, что законную легальную реформу церковного управления может инициировать только власть. Церковь может только просить об этой реформе, но она, конечно, не может самостоятельно провести некую революцию в области церковного управления.

В общем в 1900-е гг консенсус о необходимости развернутой церковной реформы уже существовал. Мнение об этом распространилось и среди иерархии, и среди епископата, и среди государственных кругов. Ключевым моментом в переходе от публицистического обсуждения этих проблем к практическим первым шагам стали события 1904 – 1905 года.

В кабинете министров в правительстве России в конце 1904 года начал активно обсуждаться проект императорского манифеста о расширении веротерпимости в Российской империи, о даровании свобод неправославным гражданам, которых они ранее не имели, поскольку государство ограничивало их права, в том числе в религиозной сфере, как бы защищая православную Церковь.

Коль скоро был поставлен вопрос о расширении веротерпимости, то председатель комитета министров Витте логично поставил и вопрос о том, что освобождение от государственной бюрократической опеки должно быть предоставлено и самой Православной Церкви. Иначе получится дисбалланс: неправославные исповедания расширяют свои права, а Церковь остается в достаточно сжатых бюрократических рамках. И поэтому в конце 1904 – начале 1905 года Витте инициировал переписку, которая была позже названа «исторической перепиской о судьбах русской церкви», адресованную митрополиту Антонию Вадковскому, члену Синода, с вопросом о том, какие, по его мнению, нужно ввести изменения в строй церковного управления.

Митрополит Антоний подготовил свою достаточно компактную записку, в которой говорил о том, что, безусловно, очень важный акцент делался на приходской реформе, на освобождении от государственной опеки приходских общин, на предоставлении им права хозяйственной деятельности, права самостоятельного юридического лица – чего у них не было ранее, на стимулировании приходской инициативы – самоуправления, с одной стороны, с другой стороны, митрополит Антоний говорил вообще о необходимости пересмотра государственной системы синодальной церковно-государственных отношений.

С другой стороны, Витте так же составил свою записку, или по его просьбе записка была составлена, видимо, кем-то из профессоров петербургской духовной академии, и эти мнения были аккумулированы кабинетом министров и представлены императору. Однако попытка начала движения к соборным реформам, к созыву Собора русской церкви, который не созывался 200 лет, встретила очень жесткое интенсивное противодействие со стороны тогдашнего обер-прокурора Святейшего Синода Константина Петровича Победоносцева, который доказывал, что петровская синодальная система церковно-государственных отношений как нельзя лучше подходит для России и для русской Церкви. Он со своей стороны также составил определенные записки, которые остро, жестко полемизировали с записками митрополите Антония и Витте.

Далее события складывались быстро и драматично. В первые месяцы до апреля 1905 года решался вопрос о том, будет ли в ближайшее время созван Собор русской Церкви, как на то надеялись митрополит Антоний и Витте, или нет. В принципе по замыслу тогдашнему речь шла о том, что манифест императорской веротерпимости будет обнародован на Пасху 17 апреля 1905 года, и одновременно с ним логично было бы обнародовать манифест о созыве Собора российской Церкви. Синод, казалось бы, очень послушный и подчиненный обер-прокурору, горячо поддержал идею о том, что в ближайшее время должен быть созван Собор и обратился со специальным письмом к Императору, поддерживающим эту инициативу. Однако Победоносцеву в последний момент удалось убедить Николая II Собор не созывать, а обратиться с вопросом – нужен ли он и какие преобразования нужны – ко всем епископам русской Церкви. Очевидно, Победоносцев надеялся или получить от них отрицательные ответы, или оттянуть время так, чтобы созыв Собора стал неактуальным. Нужно признать, что это ему удалось.

Мы понимаем, что 1905 год – это год русской революции, когда происходят очень драматические события в стране на фоне неудачно заканчивающейся русско-японской войны, и если весной 1905 созыв Собора был реален и не вызывал сопротивления со стороны государственных деятелей, то уже к осени, когда страну охватила всеобщая стачка, а потом начались вооруженные выступления в разных городах, в том числе в Москве – конечно, созыв Собора становился все более и более проблемным.

Тем не менее весной 1905 года публикуется циркуляр святейшего Синода с обращением к епархиальным преосвященным дать свои отзывы относительно перспектив церковных преобразований. Этот циркуляр на самом деле уже содержал определенный перечень вопросов, относительно которых предстояло подумать епархиальным преосвященным. В каком-то смысле он даже подталкивал их дать более или менее прямые ответы относительно этих преобразований. Что это были за вопросы? Это был такой список животрепещущих вопросов церковной жизни, которые потом будут в разных контекстах вплоть до Собора 17 года, а потом и на Соборе 17-18 гг. Это был вопрос о форме высшего церковного управления, вопрос о том, нужно ли созывать собор и как он должен быть устроен, затем вопрос об устройстве высшего церковного управления, вопрос о епархиальном управлении – как его следует преобразовывать? Вопрос о приходе – один из важнейших вопросов церковной жизни. Вопрос о церковном суде, и в том числе, например, о реформе брачного законодательства. Вопрос об отношениях со старообрядцами. Вообще вопрос о миссии и о богослужении. О богослужении и о богослужебном языке. Вопрос о реформе духовного образования.

Большой спектр вопросов, на которые должны были ответить преосвященные. Нужно сказать, что преосвященные услышали со стороны Синода в этом циркуляре ободряющий посыл. Нельзя сказать, что, отправляя этот циркуляр, Победоносцев был уверен, что все ответят на него отрицательно. Предсказать это было невозможно, и более того, исходя из контекста – церковной полемики, церковной жизни – исходя из предыдущих действий Синода, исходя из самого циркуляра можно было ожидать, что многие преосвященные ответят на эти вопросы положительно: что эта реформа необходима. Но наверно мало кто ожидал, насколько серьезно преосвященные к этим вопросам отнесутся.

Дело в том, что многие из них писали очень пространные записки или создавали специальные комиссии, которые работали и вырабатывали определенные подходы к этим вопросам, которые Первосвященные пересылали в Синод, и т д. Как быто ни было, отзывы епархиальных первосвященных по вопросу церковных приходов составили 3 больших тома. В этих отзывах предполагаемые реформы рассматривались в положительном ключе и можно сказать, что Преосвященные выдвигали свою программу реформ по каждому конкретному случаю. Конечно, эти программы отличались радикальностью – кто-то шел на более существенное преобразование, кто-то не был готов к таким преобразованиям, но так или иначе общий настрой был именно таким: что Собор необходимо созывать и проводить полномасштабные церковные реформы.

Другое дело, что мы можем поставить вопрос, насколько Преосвященные были готовы эти реформы осуществить, потому что когда через несколько лет у Преосвященных появилась возможность проводить какие-то действия в области приходских преобразований, далеко не все на эту возможность отреагировали. Далеко не все ею воспользовались. По отзывам современников, в реальности отозвалась только одна епархия.

И в этом смысле далеко не все преосвященные были готовы далеко идти от развернутых проектов реформ к их реализации. Но это вопрос для обсуждения – в какой степени, действительно, они были готовы к этим реформам?

В течение лета-осени-зимы 1905 года эти отзывы приходили в Синод, а тем временем ситуация в стране и в Церкви существенно менялась. 17 октября 1905 года был опубликован императорский манифест о государственном устройстве, которым император провозглашал в России действующими основными свободы – слова, собраний; разрешались новые политические партии и учреждался новый орган законодательной власти – государственная Дума. Фактически, по мнению некоторых исследователей, с этого момента страна движется в направлении конституционной монархии.

В этом контексте вопрос о том, как будет управляться Церковь, ставился все более остро. И после рапорта Митрополита Петербургского Антония императору Николай Александрович санкционировал создание временного органа предсоборногоприсутствия, который должен был подготовить основные законодательные документы для дальнейшей работы церковного всероссийского Собора. Можно сказать, что с этого момента движение за соборное преобразование Церкви переходит в новое качественное русло.

ДВИЖЕНИЕ ЗА СОБОРНОЕ ПРЕОБРАЗОВАНИЕ ЦЕРКВИ

Как я сказал, на рубеже 1905 – 1906 года движение получило новый импульс, поскольку по указу Императора было сформировано предсоборное присутствие. Это был временный орган, который должен был подготовить документы к созыву всероссийского церковного Собора. Причем предсоборное присутствие фактически было первым официальным органом, который собрался за 200 лет, чтобы обсудить насущные церковные проблемы. Формировалось оно путем приглашения, список этот формировал Синод, и в этот список приглашались в предсоборное присутствие эксперты разного рода – епископы, в т ч члены Синода, священники из разных областей Российской империи, в основном городское духовенство, в основном образованные протоиереи, но географический размах был широкий: Ярославль, Финляндия, Херсон, Петербург и т д.

Было и духовенство, выполнявшее административные функции – например, председатель учебного комитета был членом присутствия. Но кроме этого существенной стратой членов межсоборного присутствия были миряне, прежде всего ученые, профессора духовных академий, университетов, специалисты по определенным вопросам – каноническому праву, по истории Церкви, по другим вопросам, которые были приглашены в состав Присутствия; а также были миряне - церковно-общественные деятели, которые не занимали формальных постов внутри ведомства Православного исповедания и внутри учебных заведений, но выступали с какими-то публицистическими заявлениями. Генерал Киреев – неославянофил, который активно писал по старокатолическому и другим вопросам, ФедорДмитрич Самарин – сын зачинателя полемики вокруг прихода, Дмитрий Хомяков – сын Алексея Степаныча Хомякова, и т д

Все они были приглашены в состав Присутствия. Другое дело, что не все работали в Присутствии постоянно, и не все ответили на это приглашение, например приглашенный в состав присутствия знаменитый великий наш историк Василий Осипович Ключевский проигнорировал это приглашение, посчитав работу по реформированию Церкви бессмысленной, бесперспективной, как он записал позднее в дневнике.

Присутствие работало в 1906 году в рамках 2-х сессий: весенне-летней и осенней. Всего 4 с половиной месяца. За это время достаточно много было сделано. Работа шла по такой схеме: все члены Присутствия разбились на 7 отделов, причем они могла по желанию записываться в тот или иной отдел; отделы были разного масштаба. Затем подготовленные отделами решения, документы выносились на обсуждение общего собрания Присутствия, которое также могло внести определенные коррективы в итоговый документ. Все отделы руководились епископами.

Что это были за отделы?

Первый отдел обсуждал вопрос о созыве собора и устройстве будущего всероссийского собора, а также о центральном церковном управлении и о том, как в будущем центральное церковное управление должно соотноситься с государственной властью. Если Церковь получает свободу от синодальной системы церковного управления, свободу от государственной церковности и от бюрократической опеки, то как теперь по-новому Церковь должна соотноситься с императорской властью? Как должны строиться их взаимоотношения? Этот вопрос обсуждался в 1 отделе.

Второй отдел обсуждал вопрос о местном епархиальном церковном управлении, и в том числе разделение российской церкви на митрополичьи округа, которые пользовались бы определенной самостоятельностью в решении каких-то местных вопросов.

Третий отдел занимался реформой церковного суда.

Четвертый – реформой прихода. Он подготовил свой проект нормального устава православных приходов России.

Пятый – реформой духовных учебных заведений.

Шестой – вопросом о единоверии и старообрядчестве.

Седьмой – о положении Церкви в условиях широкой свободы вероисповедания: как Церковь должна соотноситься с этими новыми условиями и еще его называли миссионерским отделом, потому что это был вопрос фактически о миссии, о том, как Церковь должна обращаться с гражданами России, своей паствой.

Работа отделов протоколировалась и в результате так называемые журналы заседаний отделов были впоследствии изданы в 4-х томах и вызвали пристальное внимание со стороны церковных деятелей в России и вообще широкой общественности, потому что такое открытое и гласное обсуждение церковных проблем, конечно, было очень интересно и, более того, вызвало большое внимание и за границей, поскольку просили прислать эти 4 тома и заграничные церковные деятели – прежде всего православные.

В общем собрании Присутствия успели обсудить не все вопросы. Обсудили только вопрос о Соборе и церковном управлении, а так же отчасти обсуждали вопрос приходской, хотя не утвердили Устав, а ввели некие общие положения о будущей приходской реформе. В середине декабря 1906 года Митрополит Антоний Вадковский представил соответствующие результаты работы предсоборного Присутствия Императору.

Была надежда, что в скором времени, собственно, император определит сроки созыва церковного Собора. Однако Император Николай Александрович знакомился с материалами Присутствия вплоть до февраля 1907 года, и его резолюция на рапорте Митрополита Антония не содержала указания на дату: он прочел, но дата Собора указана не была. Казалось, что Собор откладывается на неопределенное время, и виной тому, конечно, была политическая ситуация. Россия с трудом выходила из смуты, из первой русской революции, власть болезненно воспринимала начальный опыт русского парламентаризма, первой Государственной Думы, когда государственная Дума достаточно категорично потребовала у власти императора ограничения своих полномочий. Фактически Дума попыталась продолжить революцию на парламентской трибуне – это, конечно, было воспринято очень болезненно. Как мы знаем, Первая и Вторая Думы были распущены досрочно. Власть опасалась, как бы Собор не превратился в такую церковную Думу, которая непонятно куда поведет корабль Церкви.

Можно обсуждать, были ли обоснованы эти опасения, но, как бы то ни было, Собор откладывался.

Однако это не означает, что Церковь перестала готовиться к созыву Собора. Напротив, в 1907 г начало работать особое совещание по приходскому вопросу, которое должно было довести до определенного состояния проект приходского Устава, и была надежда, что он будет принят даже до Собора.

В 1912 году были организованы несколько предсоборных совещаний – Большое предсоборное совещание, которое занималось - очень ограниченным числом лиц – 7 человек – доработкой проекта о церковном управлении, а потом проекта о церковном суде, а также 2 небольших так называемых малых, по определению историка Сергея Львовича Фирсова, соборных совещаний. Предсоборное совещание о духовных школах, и предсоборное совещание о военном духовенстве.

Параллельно была создана специальная комиссия по исправлению богослужебных книг, которой руководил архиепископ финляндский Сергий Страгородский; он же руководил большим предсоборным совещанием.

Комиссия по пересмотру богослужебных книг ставила своей целью адаптировать язык богослужения к текущим запросам паствы, сделать его более близким, понятным, но это был не перевод на русский язык, а именно исправление церковного славянского языка. Комиссия успела отработать постную и Цветную Триодь, должна была сделать Октоих, постная Триодь даже была издана, но не успела до революции войти в широкий оборот богослужебных книг.

Между тем церковные проблемы накапливались и в условиях несозыва церковного Собора… Кризис, оттого, что он был заморожен, от того, что его разрешение откладывалось, только усугублялись. Российская империя все меньше напоминала самодержавную монархию, в которой Церковь занимает почетное, хотя и стесненное место. Все большую роль в церковных вопросах, все больший голос получала Государственная Дума. Дума обсуждала бюджет Синода. Она пользовалась этим для того, чтобы выразить свое отношение к синодальной системе церковного управления, очень критичное, и к определенным церковным проблемам.

Через Думу должны были проходить законодательные акты, например, приходской устав, который готовился в течение всех этих лет. Поэтому у Думы были особые существенные возможности влиять на церковную политику. В Думе начали дискутироваться собственно церковные и околоцерковные вопросы, несмотря на то, что Дума была подчеркнуто светским учреждением и там были депутаты, которые достаточноострокритично относились к Церкви. Эта ситуация, когда Дума получила возможность обсуждать церковные вопросы, церковной иерархией воспринималась как очень болезненная ситуация.

Церковь сама не имеет возможность обсуждать эти вопросы на Соборе, а Дума их обсуждает!

Что это за вопросы?

Это была старообрядческая проблема, и вообще проблема веротерпимости и разрушения симфонии государственно-церковных отношений. Это был школьный вопрос, вопрос о принадлежности приходских школ. Дума прямо заявляла о необходимости отобрать приходские школы у ведомства православного исповедания, т е у Церкви (что конечно воспринималось Церковью болезненно). Напряжение вызывало обсуждение бюджета Синода, и, в общем, вопрос приходской обсуждался в Думе.Дума, видя, как Синод и оберпрокуратура медлят с разрешением приходского вопроса (оберпрокуроры то вносили в правительство приходской устав, то опять его забирали, возникала чехарда с этим вопросом, каждый следующий обер-прокурор считал необходимым создать свою редакцию приходского Устава и забирал его из правительства, а время шло) и Дума, видя это, сама предложила несколько законопроектов в области реформы прихода. Попыталась перехватить инициативу у обер-прокуратуры, у ведомства духовного исповедания.

Кроме того, с определенного момента в 10-е гг все острее давала о себе знать проблема Распутина в отношениях Церкви и государства, Церкви и Думы, поскольку роль Распутина в придворных кругах и, как думали, его влияние на церковную политику вызывало достаточно болезненную реакцию с одной стороны, у иерархии, а с другой стороны, вызывало критику и Синода, и синодальной системы со стороны общественности, со стороны той же самой Думы.

В этой ситуации ощущение кризиса церковной жизни по мере приближения к 14 году, к началу войны, а потом и к 17 году все более нарастало. А Собор так и не созывался, и вопрос о нем – о том, когда он будет созван, в конкретную плоскость так и не переходил. В этом смысле кризисные явления не находили своего разрешения вплоть до падения империи.


Разместите статью у себя на странице!
Распечатать

Комментарии


Distributer will why does purchase viagra online work for men get to fight for humanoid.
  • Нравится
  • 0

[url=http://firsgosett.hopto.org/tehnika/kniga-vidachi-udostovereniy-o-povishen
ii-kvalifikatsii.html] [/url] 100 [url=http://tuwy.bankibarnaula.ru/dramaturgiya/semya-i-kniga-konsultatsiya-dlya
-roditeley.html] [/url] [url=http://qygo.bankibarnaula.ru/nauchnaya-fantastika/tszh-kniga-ucheta-dohodo
v-i-rashodov-obrazets.html] [/url] [url=http://plattimto.zapto.org/religiya-i-duhovnost/slushat-knigu-nad-propasty
u-vo-rzhi-slushat-onlayn-besplatno.html] [/url] [url=http://joxes.bankibarnaula.ru/politika/kniga-istochnik-znaniy-3-klass-prez
entatsiya-okruzhayushiy-mir.html] 3 [/url] [url=http://lepon.bankibarnaula.ru/delovaya-literatura/kniga-ucheta-dohodov-i-r
ashodov-gde-vzyat.html] [/url] [url=http://qygo.bankibarnaula.ru/sovremennaya-proza/kniga-pamyati-po-tambovsko
y-oblasti-morshanskiy-rayon.html] [/url] [url=http://fuddharhna.myftp.biz/detskoe/makros-skopirovat-list-v-novuyu-knigu.
html] [/url] [url=http://oquji.bankibarnaula.ru/delovaya-literatura/kniga-pamyati-velikoluks
kogo-rayona-pskovskoy-oblasti.html] [/url] [url=http://ridiwind.hopto.org/detektivi-i-boeviki/kniga-po-muzike-6-klass-na-u
krainskom.html] 6 [/url] 2010
  • Нравится
  • 0

[url=http://omiqe.bankibarnaula.ru/yumoristicheskaya-proza/eduard-topol-na-kray
u-stoyu-kniga.html] [/url] [url=http://yqed.bankibarnaula.ru/detektivi-i-boeviki/kirael-kniga-desyat-print
sipov-soznatelnogo-tvoreniya.html] [/url] [url=http://qepa.bankibarnaula.ru/tehnika/kniga-mama-papa-babushka-8-detey-i-gr
uzovik.html] 8 [/url] [url=http://ufaku.bankibarnaula.ru/nauchnaya-fantastika/odinokie-lyudi-zhivut-u
-morya-kniga-avtor.html] [/url] [url=http://oryk.bankibarnaula.ru/uzhasi-i-mistika/sousi-bolshaya-kulinarnaya-k
niga-podarochnoe-izdanie.html] [/url] [url=http://yqed.bankibarnaula.ru/iskusstvo-kultura-dizayn/kniga-mne-nravitsya-
kurit-no-ya-brosayu.html] [/url] [url=http://sytuk.bankibarnaula.ru/kompyuteri-i-internet/tvr-na-temu-bblya-knig
a-zhittya.html] [/url] [url=http://gaqi.bankibarnaula.ru/nauchnie/tsitati-iz-knigi-taymless-izumrudnay
a-kniga.html] [/url] [url=http://ukoled.bankibarnaula.ru/folklor/kniga-rashodov-i-dohodov-dlya-ip-s-
nds.html] [/url] [url=http://cularo.bankibarnaula.ru/erotika/gde-vzyat-knigu-pomosh-demona-v-pv.
html] [/url] [url=http://paqy.bankibarnaula.ru/politika/kniga-russkogo-yazika-8-klass-sabatk
oev.html] 8 [/url] [url=http://ujiti.bankibarnaula.ru/kompyuteri-i-internet/kniga-remont-i-eksplua
tatsiya-avtomobilya-folksvagen-passat-b3.html] 3[/url]
  • Нравится
  • 0

-35 [url=http://agas.bankibarnaula.ru/poeziya/prezentatsiya-dlya-nachalnih-klassov-
krasnaya-kniga-rossii.html] [/url] [url=http://repida.sytes.net/sredstvo-dlya-potentsii-m16/eko-slim-kupit-v-losin
o-petrovskom-sredstvo-dlya-pohudeniya.html] - [/url] [url=http://vavyb.bankibarnaula.ru/literatura-dlya-detey/tutta-karlsson-i-lyudv
ig-14-kniga.html] 14 [/url] 4216 -16 [url=http://aden.bankibarnaula.ru/iskusstvo-kultura-dizayn/kniga-po-angliyskomu
-yaziku-dlya-1-klassa.html] 1 [/url] -35 [url=http://oqacod.bankibarnaula.ru/kompyuteri-i-internet/kniga-zhenih-dlya-yas
heritsi-anna-yakovleva.html] [/url] [url=http://mindkonhigh.myftp.biz/plastir-ot-diabeta-kitayskiy/eko-slim-kupit-v
-apteke-v-vorkute-sredstvo-dlya-pohudeniya.html] [/url] [url=http://aden.bankibarnaula.ru/nauchnaya-fantastika/kuprin-beliy-pudel-o-che
m-kniga.html] [/url] 2015 pdf
  • Нравится
  • 0
Ваше Имя:   Ваш E-Mail:  

  • winkwinkedsmileam
    belayfeelfellowlaughing
    lollovenorecourse
    requestsadtonguewassat
    cryingwhatbullyangry

Код:
Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив

Введите код: